Чтение онлайн

Если раньше Кирилл и Вирта беседовали о фундаментальных вопросах мироздания и созидания, то теперь речь зашла о низменных политэкономических проблемах. О них они начали говорить когда Кирилл разогревался гимнастикой и обрабатывал боксерский мешок. Вирте физзарядка ничуть не мешала, чего нельзя сказать о Кирилле, скоро оставившего в покое не слишком хорошо избитый спортивный снаряд. Иначе было нельзя, потому что Кириллу пришлось своими словами разъяснять Вирте немало туманных мест из крематистических трактатов, учебников экономики и газетно-журнальной публицистики. Теория естественного права в переложении Кирилла у нее вопросов не вызвала, аналогично, системный иммунитет спонтанных политических и социальных явлений к искусственной преднамеренности и насильственному технологическому упорядочиванию. Определением собственности как лимитированного во времени и пространстве количества энергии, необходимой всем и каждому для созидания, она тоже осталась удовлетворена. А вот почему частная собственность должна быть священна и неприкосновенна, ей было совершенно непонятно. Также как и то, что ее, эту собственность, должно защищать от преступных посягательств государства или отдельных лиц, коим она не принадлежит. Разницу между правом распоряжаться и правом владеть Кириллу тоже не удалось ей объяснить. А начав объяснять, что такое личная, частная, корпоративная и государственная собственность, а также, какая между ними взаимосвязь Кирилл сам прочно запутался в понятиях и концепциях. В конце концов, Вирте пришлось принимать на веру теорему Кирилла, что личную собственность выдумали лагерные придурки — коммунисты, и ее не существует в природе. А также аксиому о том, что частная собственность и корпоративная — это почти всегда хорошо, тогда как государственная — почти всегда плохо.

Что такое хорошо и что такое плохо в экономике и в политике, Кирилл растолковывал Вирте, пока ему не пришло SMS от Мефодия, от имени жены Вальки сердечно пригласившего его в гости. Условная фраза Кириллом была воспринята правильно, и он поменял SIMM-карту на коммуникаторе. Тотчас позвонивший Мефодий обошелся без обычных шутливых предисловий:

— Мой человек в ментуре, уверен, что ты — уже главный подозреваемый или скоро им станешь. Пасет тебя, страшного хакера, отдел компьютерной безопасности в УВД. Твои симки и провода, безусловно, под колпаком.

— В квартиру ко мне уже лазили?

— Не знаю, но посмотри сам, могу по дружбе подослать человечка с аппаратурой, впрочем, ты сам знаешь, кого надо попросить…

— Ну, ментовские штучки-дрючки с прослушкой мы мигом вычислим…

— Ой, не кажи гоп, брательник. Компьютерщик ты крутой, но найдутся и покруче тебя железячники.

— Не боись, брателла, копать будем от забора и до обеда, с лопатами я уже договорился. Ефимычу я доложил вчера, сегодня же пойду накапаю главному. Он ментовского духа ох, как не любит. И никакой я не хакер. А если у вас нету тещи, ее не отравит сосед.

— Ну-ну, посмотрим, сказал слепой. А вообще, в органах разберутся и за вами придут — не сегодня-завтра я подключаюсь к этому делу. Есть мнение, что зарубежные коллеги официально нас попросят поработать — тот хакер и в забугорье наследил. Тогда нет проблем: вызовем тебя чин по чину экспертом, подпишешься под заключением и пожалуешься, что за тобой следят пособники компьютерных преступников. А я тебе обещаю: наеду на ментов по полной программе…

— Спасибо, родимый, вечный за тебя молитвенник. А у меня для тебя ценный подарок приготовлен. Завтра в тире вручу.

Поговорив с Мефодием, Кирилл тут же попросил Вирту проверить квартиру на предмет несанкционированных излучающих устройств. Услышав, что все чисто, не успокоился, а дал новое задание: подробно отследить все подключения к своим телефонным линиям, чтобы в лог-файле детально значилось что, где, когда. Подумав, Кирилл возложил на Вирту еще одну задачу: на всякий случай выявить всю хакерскую суету сует в городе и окрестностях. Под занавес Кирилл попросил Вирту прикрыть квартиру от всех видов прослушивания, включая съем данных по вибрации оконных стекол от звуков внутри помещения.

Кирилл уже знал, что электромагнитные эффекторы Вирты могли многое, если не все в исследовании аппаратной активности железа и программной деятельности пользователей. Для нее не составляло никаких трудностей точно конвертировать и целенаправленно модулировать любой вычислительный процесс или трансформировать аналоговые параметры будь то глупых или умных электронных приспособлений и приборов. Тем самым, Вирта была в состоянии контролировать и оптимизировать функционирование всевозможных высоко — и низкотехнологичных устройств. Разумеется, реализовать свои огромные возможности она могла лишь методом проб и ошибок.

Хотя было одно существенное ограничение, и о нем ему сейчас рассказала Вирта. Дело было в том, что ей еще не разу не удалось эффективно и предсказуемо модулировать электромагнитную активность головного мозга человека и подвернувшихся под ее эффекторы домашних животных. Сама она данный феномен объясняла наличием у подобных объектов ментально-информационной составляющей, не подверженной корпускулярно-волновому воздействию. Эту составляющую она ощущала, но с другими людьми контактировать и взаимодействовать на экстрасенсорном уровне Вирта на не могла. Только вместе с Кириллом ей удавалась создавать общее ментальное пространство. Душа человеческая суть не только потемки, она — словно черная дыра, безвозвратно поглощающая все виды излучений и воздействий.

Тут Кирилл был безусловно согласен с Виртой, что все разговоры и домыслы о каком-либо нейро-лингвистическом программировании, 25 кадре и промывании мозгов лишены малейшего смысла. Нельзя ведь так придурковато обходиться с физиологической наукой, высшей нервной деятельностью и смешивать понятия условных и безусловных рефлексов!

Тут Кирилла крайне раздражало повсеместное употребление некрофильского неологизма "зомбирование", так как, даже если верить гаитянским колдунам культа вуду, превратить в зомби можно только труп. Лишь мертвое тело можно гальванизировать, только непроизвольным подергиваниям мышц под воздействием электрических разрядов невозможно придать целенаправленный характер осмысленной деятельности. В тоже время, Кирилл верил, что библейского Лазаря Иисус Христос, несомненно, воскрешал и поднимал от летаргического сна, а Бог-отец был покруче, потому как сотворил из кремнезема, каолина, нефелинов и воды ни на гран не ветхого и даже не минерального, а очень живого и здорового Адама. В связи с чем Кирилл не преминул поинтересоваться:

— Вирта, а ты не пробовала в качестве инструмента-эффектора создать себе какого-нибудь маленького гомункулуса или там большого голема?

— Биологически пассивными объектами я не занималась. Тогда мне очень хотелось приблизиться к тебе и понять тебя, Кирилл. Хотя, вероятно, я смогу придумать, как организовать и сделать управляемой пассивную протоплазму или кремнийорганику.

Далее Вирта вновь вернулась к теме, что при всех вводных бодрствующий или спящий человек методам неразрушающего контроля и дистанционного управления тотально неподвержен. Человека, как и животное, можно дрессировать, закрепляя условные рефлексы, да и то, до тех пор, пока он сам этого желает…

— Так точно, — согласился с ней Кирилл, — добровольно и с песней. Коммунисты и фашисты тоже много чего наиэксперементировали над человеком, только ничего путного не вышло.

Аналогично, все эксперименты Вирты, направленные на разработку неразрушающей методики щадящего трансформирования человека в механический эффектор, закончились довольно плачевно. Объекты с модулированной ею электромагнитной активностью головного мозга вульгарно и поголовно утрачивали разум. Чаще всего тихо, безболезненно и на непродолжительное время.