Индекс убийства
Шрифт:
Тогда Тейлор говорил ей по телефону:
– Конечно, для нас сейчас главное - кто. Доказательства были бы крайне полезны, но я не очень на них рассчитываю.
– А что делать с обвиняемыми, если они появятся? Хотя, наверное, Йетс и Есилькова знают, как поступить.
В трубке раздался смешок.
– Кажется, твои друзья скоро превысят свои полномочия, и у них будут неприятности. Не со стороны обвиняемых, как ты их называешь, а со стороны влиятельных людей, которые за все платят.
– Но ты поможешь Йетсу и Есильковой?
– Естественно - ведь они, похоже, по уши завязли в этом деле. Если они оставят мне пространство для маневра, я могу гарантировать им анонимность, но ты должна разыскать их и все объяснить. Для этого ты мне и нужна - в качестве связной.
«Ах, я тебе нужна! Как трогательно. Романтично. Волнующе». Слова Маклеода почему-то взбесили её, хотя Элла сама настаивала, чтобы он позволил ей принять участие в деле. Раз он согласился, он будет использовать её с максимальной эффективностью - это ясно.
Пожалуй, Элла недооценила его хватку и проницательность. Он со всей серьезностью воспринял её рассказ о Плане и искусственно выращиваемых вирусах.
Закончился разговор так:
– Я гарантирую тебе любую поддержку, какая в наших силах. Желаю удачи. Если бы я мог быстро вернуться на Луну, я попросил бы тебя повременить с этим делом, но я не могу.
Она ответила совершенно искренне:
– Тейлор, ты - чудо!
Он снова сухо усмехнулся и ответил:
– Да ты и сама чудо, доктор Брэдли. Задай им жару! Трупы можешь не считать, этим займутся мои люди.
Элла помнила: когда она повесила трубку, сердце билось очень быстро. Казалось, снова вернулись давно прошедшие дни, когда она работала в Северной Африке, а между добром и злом лежала неодолимая пропасть. Тогда она познакомилась с Тейлором.
И вот к чему это привело - она влезла в чужое жилище, как взломщик! Сравнение немного развеселило Эллу.
Тем не менее ей не следовало этого делать. Ей предстоит сразиться один на один со страшным и беспощадным врагом - это вам не содействие освобождению заключенных из южноафриканских тюрем, когда могло выручить американское гражданство или вмешательство посольства. Лучше бы Смит остался с ней. Теперь Элла понимала, почему отказалась от его помощи. Она просто не хотела, чтобы кто-нибудь - особенно человек Маклеода - узнал, что она укрыла от таможни наркотики правды и игольчатый станнер. Типично женская черта - не выносить сор из избы.
Когда она уже совсем было решила выбираться из квартиры и звонить Смиту, снаружи звякнули ключи.
Элла вжалась спиной в стену, крепко держа в потной руке станнер. Внезапно она вспомнила пропавших Йетса и Есилькову, невинных арабов, убитых этой женщиной для проверки. Ненависть волной захлестнула Эллу. Давно, когда она выполняла задание Корпуса Мира, она мечтала о всеобщем равенстве. Теперь она знала, что это невозможно. Невозможно из-за таких людей, как доктор Спенсер.
Это действительно была она, Элла узнала её по голограмме, которую показывал Йетс. Она пришла одна.
Элла отступила от стены и произнесла:
– Молчите и не шевелитесь, я закрою дверь. Держите руки так, чтобы я могла их видеть. Вы должны немедленно сообщить мне, где находятся Йетс и Есилькова.
– А позвольте спросить: какого черта?
– хрипло осведомилась Спенсер, резко поднося руку к шее.
Элла машинально нажала на спуск, и Кэтлин Спенсер с приглушенным криком упала на пол.
27. ЖЕСТОКАЯ ИГРА
Когда Сэм пришел в себя, он не сразу понял, что случилось. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ему было холодно. Посмотрев вниз, вдоль тела, он увидел, что на нем нет никакой одежды.
Потом он все вспомнил и рванулся, пытаясь разорвать путы, но вакуумная пленка только сильнее стянула кожу. Это было чертовски больно. Йетс закрыл глаза и досчитал до десяти, надеясь, что спит и сейчас проснется. Наверное, он напился вчера, буянил, и его бросили в каталажку - отсыпаться.
Но все происходило наяву. Когда он снова открыл глаза, то увидел перед собой обнаженное тело Есильковой. Он попытался окликнуть её, но с онемевших губ сорвался лишь стон.
К Есильковой подошел человек, который их захватил. Йетс видел, как он водит ножом по нежной женской коже. Он попытался ещё раз разорвать ленту, но тщетно - видно, его связывал настоящий мастер своего дела.
По телу Есильковой пробежала дрожь. Она тоже очнулась и пыталась вырваться. Африканер обладал большим опытом ведения допросов и своими методами мог сломить любого храбреца. Что уж говорить о женщине!
Йетс резко дернулся, стул под ним скрипнул. Есилькова взглянула на него, а африканер даже не обернулся. Он сильно ударил женщину по щеке тыльной стороной кисти. В лицо Йетсу бросилась краска, словно пощечину влепили ему. Соня сдавленно вскрикнула, но тут же замолчала, крепко сжав губы. Она смотрела мимо африканера на Йетса.
– Ничего не говори ему, - сказал Сэм.
– Он все равно убьет нас, иначе не был бы так жесток.
Де Кайпер снова ударил женщину и обернулся к Йетсу.
– Вы ошибаетесь, инспектор. Я отпущу вас обоих, как только вы мне все расскажете.
И направился к Сэму со шприцем-тюбиком в руке. Йетс почувствовал укол в бедро, стены комнаты завертелись, и он потерял сознание.
Очнувшись, Сэм услышал, как де Кайпер уговаривает Есилькову быть хорошей девочкой и начать отвечать на вопросы. Значит, она ещё ничего не сказала.
«Теперь лучше закрыть глаза». Адреналин насытил его кровь, в висках отчаянно бился пульс. Сквозь полуприкрытые веки Йетс видел белое женское тело, корчившееся в бессильной попытке избежать разрядов электрошока, терзающих гениталии.
Да, Есилькова ещё ничего не сказала, или африканер не удовлетворен её ответом. Его больше всего интересовало, как они оказались на Звездном Девоне без официальных инструкций и документов. На что они вообще рассчитывали? Почему у Йетса одно лишь удостоверение визово-миграционного отдела? На кого они работают? На террористов? Или на какое-нибудь правительство? Африканер не собирался прекращать развлечение, пока хоть один из них не разговорится.