Индиго
Шрифт:
— Молодец, пришел!
Она обняла его, но в то же время, похоже, смотрела через его плечо в зал. Пока он заказывал водянистое американское пиво, она, отбросив назад черные, отливающие блеском волосы, болтала о всяких пустяках, просто чтобы не молчать:
— Здорово здесь. Столько народищу. В английских пабах тоже такая обстановка? Да? Нет? Я представляю себе английский паб именно таким. Ты все еще живешь в «Дрейке»? Там отлично. Я там однажды останавливалась. Ух и ночка была! А почему ты не остановился в квартире? В квартире своего папаши? Ты…
— Это была идея твоего босса.
Джек подумал, что пора прервать Салли, чтобы можно было нормально поговорить.
— Так это Майк предложил! — Она всматривалась в толпу в баре. — Он любит водить туда свою любовницу, и если ты живешь в отеле в кредит, он проведет там несколько ночей, а потом приплюсует к твоему счету. Вот почему он советует останавливаться в «Дрейке», хотя должна сказать…
— Он пытался уверить меня, что я еще и сэкономлю.
— Ах он подонок! — Она продолжала тралить глазами бар, глядя поверх его плеча. — Все похлопывает меня по заду. Ты бы не…
— Ты кого-то высматриваешь?
— Высматриваю? Да не особенно. Говорила я тебе, как мне нравится твой акцент? Как тебе Чикаго?
— Очень ветрено.
— Чикаго называют Ветреным городом не из-за ветра, а потому, что…
— Так все мне говорят, но скажу тебе по секрету: здесь все равно очень сильный ветер. Салли, ты уверена, что никого не ищешь?
В бар вошел человек в сером деловом костюме. Обшарил глазами толпу. На какое-то мгновение Джеку показалось, что в баре повисла тишина, но на самом деле это было ощущение разреженного пространства, возникшего за любовниками, которые взглядами рванулись друг к другу через зал. Мужчина засек его возле Салли и, увидев в нем соперника, отвернулся. Глаза Салли сузились, как вольфрамовые жала дротиков. Она поставила стакан и, не снимая наманикюренных пальцев с плеча Джека, проговорила:
— Хочу сказать тебе три потрясающие вещи о Чикаго. Во-первых…
Джек заметил новую компанию, входящую в бар, и перебил ее:
— Хватит! Я прилетел сюда на реактивном самолете с «роллс-ройсовским» двигателем, а не приплыл на какой-нибудь пироге.
— Мне нравится, как ты произносишь «пироге»… — Поняв, что Джек раскусил ее, Салли уронила руки. — Ладно. Я тебе кое-что объясню. Да, мне хотелось сегодня вечером быть с кем-то, чтобы тот парень… но главное, что я решила пригласить на свидание не кого угодно, так сказать, а человека, которого уважаю…
— Стоп! Помолчи немного. Ты хочешь, чтобы он ревновал?
— Человека, которого, уверена, могла бы не использовать, так сказать, а завязать с ним отношения, которого…
Ему пришлось закрыть ей рот ладонью, чтобы заставить замолчать.
— На счет «три» ты должна будешь громко засмеяться. Как будто я сказал что-то ужасно смешное. Ему это не понравится. Он подумает, что если мне удалось так тебя рассмешить, значит, я потащу тебя в постель. Не оглядывайся; я его вижу отсюда. Потом подними руку к губам, словно смущаешься подобной несдержанности на публике. Готова? Раз, два, три…
Салли проделала все отлично. Ее хохот раскатился по залу. Несколько человек повернули к ним головы.
— Молодец! — сказал Джек и продолжил наставления: — Переведи дыхание, и повторим еще раз. Сначала я пошепчу тебе на ухо.
— Он смотрит? Смотрит?
— Он теребит воротничок рубашки. Злится. Ну, готова? Раз, два…
Теперь, казалось, весь зал смотрит на них. Салли рассмеялась так натурально, что едва не свалилась с табурета; она помахала ладонью перед лицом, охлаждая щеки, и прижала к губам красивый платочек. Настоящий спектакль. Джек даже подумал, что, может, он и правда самый веселый человек в Чикаго.
Потом он почувствовал, как кто-то протиснулся к стойке рядом с ним.
— Развлекаешься?
— Луиза! Так и думал, что встречу тебя здесь. Познакомься, это Салли.
— Он такой забавный, — сказала Салли.
— Не сомневаюсь, — ответила Луиза и повернулась к Джеку. — Получила твое сообщение. Я бы хотела познакомить тебя кое с кем.
— Эй! Не порти мне свидание! — недовольно сказала Салли.
Джек протянул ей руку, прощаясь.
— Придержи этот табурет, Салли. Твой дружок подойдет через две минуты. Будь уверена.
Он последовал за Луизой сквозь толпу пьющих к ее друзьям.
— Мы только что пришли. — сказала Луиза.
— Знаю. Видел, как вы входили.
Приятели Луизы были добродушные чикагские кретины; они поставили ему выпивку, предложили сыграть партию в бильярд, позаботились, чтобы он проиграл. Луиза поинтересовалась «той женщиной у стойки», он ответил уклончиво.
— Не предполагала, что тебе нравятся женщины подобного сорта, — едко сказала она, и Джек пригнулся, чтобы ударить по шару. — Как бы то ни было, она уходит.
— С мужчиной в сером костюме.
— Что происходит?
— Я просто играю в бильярд.
А потом один из приятелей Луизы отравил ему весь вечер, сказав:
— Эй, я слышал, ты раньше был в Англии полицейским.
Он оторвал взгляд от стола и посмотрел на Луизу; у нее задрожали ресницы. Он спрашивал себя: что еще она знает о нем?
На улице ливень хлестал, как шестидюймовые гвозди вколачивал, и Луиза подбросила его до «Дрейка». Прежде чем выйти из машины, Джек спросил об их отце.
— Что тебе известно об этой Натали Ширер из Рима?
— Я ничего не знаю о его тамошних делах. Он вел двойную жизнь. Подозреваю, было кое-что, что он скрывал от меня, не хотел, чтобы я знала.
— И что это могло быть?
Луиза, курившая сигарету, выпустила дым и улыбнулась.
— Ты взглянул на рукопись?
— Какой-то бред, изображает из себя сумасшедшего.
— Мне пришлось набирать все это на компьютере.
— Ты знала про трюк с чернилами?
— О да! Ему хотелось проверить, возможно ли опубликовать ее в таком виде. Ты тоже можешь попробовать; но это жутко дорого. Не хочешь спросить, во что обойдется этот невинный фокус, просто ради смеха?