Чтение онлайн

— Но я еще больна. Кто там поможет мне?

— Кто-нибудь из нас может с тобой поехать, но тебе нужно быть там.

— Хорошо, — проговорила Бхомра, немного подумав, — я согласна. Передай маме, чтобы завтра все было готово к моему отъезду. Сейчас можете меня не провожать, но приезжайте, когда ко мне придет беда.

— Какая беда, сестрица?

— Когда он вернется, — едва вымолвила сквозь слезы Бхомра.

— Что же тут страшного? Тебе останется только радоваться, что твое украденное сокровище снова при тебе.

— Радоваться! Нет, сестра, кончилась моя радость навсегда, — упавшим голосом проговорила Бхомра и умолкла.

Джамини ничего не поняла. Она не знала, что сердце Бхомры исполнено отчаяния. Бхомра смутно чувствовала, чем окончится ее встреча с Гобиндолалом. А Джамини ни о чем не подозревала. Она видела лишь одно: что Бхомра не может забыть Гобиндолала и готова простить ему даже то, что он стал убийцей.

И вот Бхомра снова в доме мужа. Каждый час, каждую минуту ждала она Гобиндолала. Но муж не возвращался. Прошел день, прошел месяц, а его все не было. Вестей от него тоже не приходило. Кончался третий год со дня их разлуки. Гобиндолал все не появлялся. Минул и четвертый год, а о нем по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Между тем Бхомре становилось все хуже. Надрывный сухой кашель не давал ей покоя, молодая женщина таяла на глазах, было ясно, что дни ее сочтены.

Потянулся пятый год. И тут в Хоридру пришло страшное известие: Гобиндолала схватили. Его нашли во Вриндаване, где он жил под видом отшельника, и отправили в Джессор. Там должен был состояться суд.

Дошла эта весть и до Бхомры. И вот каким образом. Гобиндолал прислал поверенному Бхомры письмо, в котором сообщал:

«Я в тюрьме. Если вы сочтете возможным для моего освобождения использовать часть денег, нажитых моим отцом, то сделайте это немедля. Я этого не заслуживаю и жизнью не дорожу. Но все же мне бы не хотелось умереть на виселице. Дома не говорите, что получили от меня письмо, скажите, что знаете о моем положении по слухам».

Поверенный так и поступил. Услышав, что Гобиндолал арестован, Бхомра тотчас послала за отцом. Когда Мадхобинатх приехал к дочери, она вручила ему пятьдесят тысяч рупий и со слезами на глазах проговорила:

— Отец, умоляю тебя, поезжай и сделай все возможное. Иначе я покончу с собой.

— Не беспокойся, милая, — взволнованно отвечал Мадхобинатх, — я отправлюсь сегодня же. Не мучай себя. Еще не доказано, что Гобиндолал убийца. Обещаю тебе, что привезу обратно зятя и сорок восемь тысяч рупий в придачу.

В тот же день Мадхобинатх уехал в Джессор. Там он узнал, что улик против Гобиндолала почти нет. Допросом свидетелей занимался Фичел Кхан. Но тех, кто мог бы рассказать правду, ему найти не удалось: Шона, как известно, уехала с Нишакором; куда девался Рупо, никто не знал. Опасаясь, что суд может не состояться, Фичел Кхан нанял трех подставных свидетелей. Мэру они сообщили, что видели своими глазами, как Гобиндолал, он же Чунилал, выстрелил в Рохини, они будто как раз в это время возвращались с представления, которое смотрели в доме Чунилала. Мэр, истый европеец, заслуживший не одну благодарность правительства за справедливый суд, основываясь на этих показаниях, передал Гобиндолала в руки правосудия. Когда Мадхобинатх приехал в Джессор, Гобиндолал был уже под судом. Не ожидавший столь скорого решения дела Мадхобинатх вначале растерялся. Он узнал имена свидетелей и направился прямо к ним.

— С тем, что вы уже сказали мэру, ничего не поделаешь. Но судье вы будете говорить другое, — заявил он им. — Скажете, что ничего не знаете. Пока вот вам пятьсот рупий. Если обвиняемого выпустят, получите еще по пятьсот.

— Но ведь за ложь под присягой полагается смертная казнь!

— Не бойтесь. Я найму свидетелей, и они покажут, что Фичел Кхан побоями вынудил вас дать ложные показания.

Беднягам никогда в жизни не приходилось даже видеть сто рупий, и они без колебаний приняли предложение Мадхобинатха. Наступил день суда. Гобиндолала посадили на скамью подсудимых. Затем вызвали первого свидетеля.

— Ты знаешь этого человека, Гобиндолала, именовавшего себя Чунилалом? — спросил его адвокат.

— Нет, не знаю.

— И никогда не видел?

— Нет.

— А Рохини ты знал?

— Какую Рохини?

— Ту, которая жила в прошадпурском поместье.

— Да я никогда в жизни не бывал в этом поместье!

— Как погибла Рохини?

— Мы слышали, будто бы она покончила с собой.

— Что ты знаешь об убийстве?

— Ничего.

Тогда адвокат зачитал показания свидетеля на допросе у мэра и спросил:

— Это ты говорил?

— Я.

— Почему же теперь ты утверждаешь, что ничего не знал об убийстве?

— Так ведь били меня. Вот Фичел Кхан на мне живого места не оставил, — всхлипнув, проговорил свидетель и без капли смущения показал синяк, который у него остался после недавней потасовки с братом из-за дележа земли.

Тогда судья вызвал второго свидетеля. Но тот говорил то же самое. Он намалевал себе на спине шрам — чего не сделаешь за тысячу рупий! — и показал этот шрам судье. Подобным же образом вел себя и третий свидетель. Господину судье не оставалось ничего другого, как освободить обвиняемого за недостатком улик. Что же касается Фичела Кхана, то судья, весьма им недовольный, порекомендовал мэру серьезно заняться расследованием его поступков.

Неожиданная поддержка со стороны свидетелей изумила Гобиндолала. Но потом, заметив в толпе Мадхобинатха, он понял, в чем дело. Хотя Гобиндолала и освободили, ему нужно было еще раз побывать в тюрьме, чтобы получить свидетельство об освобождении. Когда он проходил мимо Мадхобинатха, тот шепнул:

— Из тюрьмы сразу же зайди ко мне, — и на ходу объяснил Гобиндолалу свой адрес.

Однако Гобиндолал не пришел к Мадхобинатху. Никто не знал, куда он исчез. В течение нескольких дней Мадхобинатх безуспешно разыскивал его. В конце концов ему пришлось прекратить поиски и одному вернуться в Хоридру.

Мадхобинатх рассказал дочери об освобождении Гобиндолала, но вынужден был признаться, что не смог заставить его вернуться домой, и вообще потерял его след. Когда отец вышел, Бхомра разрыдалась. Почему? Этого мы не знаем.

Едва с Гобиндолала был снят арест, он отправился в Прошадпур. Он нашел дом опустевшим. За отсутствием законных наследников, все ценное было разграблено. Оставался лишь дом, да и оттуда было вынесено все, вплоть до дверей. Несколько дней Гобиндолал прожил на прошадпурском базаре. Потом продал за гроши дом и уехал в Калькутту.