Инфер 11
Шрифт:
— А дальше?
— Что дальше, сеньор? То есть господин… то есть колдун из…
— Оди! — рыкнул я, не выдержав — Я — Оди! Вот же дерьмо… на кой хер я устраивал столько игр в прятки? Чтобы проявиться здесь, в самом ожидаемом месте и заодно подсветить себя летающим над башкой хрустальным системным жуком-дроном с радужными крылышками? — что-то бесформенное всплыло в голове, и я осекся, ненадолго замолчал, вслушиваясь в шипящие в ушах обрывки фантомных воспоминаний.
Толком ничего не поняв, я медленно качнул головой:
— А может жук и не системный… Скажите мне, привратник и группа танцующей поддержки в белых балахонах… какой третий нерушимый приказ, если он есть? Что там они говорят еще?
— Что бы явившийся гость не забрал — оно его по праву. Пусть забирает.
— Что угодно?
— Что угодно — подтвердил старик.
— Даже если это твоя жизнь?
— Скажи — и я пойду с тобой — твердо заявил Зуброс — Таков данный мной обет, и я чту его!
— У тебя есть дети, старик? Внуки?
— Есть. Поэтому умирать не страшно. Есть три дочери, семь внуков и три внучки, что уже завели собственные семьи…
— А если я захочу забрать твоих внучек и сделать своими рабынями для утехи? — равнодушно поинтересовался я, продолжая смотреть в свое отражение в стене, где отражались и остальные пассажиры не слишком быстро ползущего по шахте лифта.
Медленно белеющий Зуброс молчал, глядя перед собой и беззвучно шевеля губами.
— Ясно — кивнул я — Верное решение, старик.
— Но я промолчал, господин Оди…
— Зато твои брови кричали — хмыкнул я — Кем бы ни был этот ваш могущественный колдун и каким бы он страшным ни был, какие бы ты там обеты не давал, но внучек своих ты не отдашь никакому колдуну. И это правильное решение правильного старика. И если у вас таких как ты еще немало… то у жителей башни есть будущее…
— Мы клялись в верности обетам…
— А в тех приказах было что-то о внучках?
— Нет — старый привратник с облегчением выдохнул и покосился на свое молчаливое сопровождение — Ни слова, господин Оди! Ни слова!
Влезшие в лифт вместе с ним четыре иссохших старика в просторных белых балахонах часто закивали, подтверждая его слова. Они встретили нас в просторном холле, куда выходили двери лифтов и лестниц. И поехали с нами. Я не обращал на них внимания — меня переполняли и слепили вспышки непрошенных воспоминаний, от которых я пытался отделаться разговорами. Но почему-то перезвон детских голосов в голове не затихает и меня это злит. А чем выше поднимаемся, тем сильнее в моей гудящей голове звучат еще два призрачных голос — один женский, теплый, то ласковый, то сердитый, а другой стариковский всегда насмешливый и чуть ворчливый… Эти голоса слишком громкие… а те кто в лифте со мной слишком тихие…
— Есть и четвертый приказ? Тот который нерушимый… или что-то еще в том же веселом духе?
Зуброс замялся, опять глянул на стариков. Древние развалины дружно уставились в пол, пытаясь разглядеть что-то интересное меж пальцев своих босых ног. Переложили ответственность… хотя, казалось бы, им-то чего бояться — каждому на вид далеко за семьдесят. По здешним меркам они матерые долгожители успевшие взять от жизни все…
— Нерушимых приказа касательно визита долгожданного и великого гостя только три и каждый из них мы чтим зело и… — Зуброс тяжело ворочал языком, едва выговаривая непривычные ему приторные слова.
— Короче! — приказал я и мой командирский голос сработал как отточенный скальпель, разом срезав ненужную шелуху:
— Да, сеньор! Нерушимых приказа о госте только три — пустить и не мешать, дать забрать и делать что он пожелает, а затем отпустить.
— Но есть еще что-то?
— Есть обеты. Их не так много… не мешать тому, что происходит на верхнем этаже под крышей, ничего не трогать и не портить там под страхом смерти. Не пускать в башню посторонних и никогда не пускать чужих людей на верхние этажи. Не рассказывать никому о том что там есть и происходит. Доставлять все затребованное…
— Затребованное кем?
— Гласом из стен, что звучит редко и только по делу.
— Например?
— Чаще всего — добыть и доставить тот или иной песок в таком-то количестве. Но глас звучит очень редко…
— Песок? Какой песок? И зачем?
— Это не описать, сеньор Оди. Но скоро ты узришь все сам и поймешь.
— Ладно — кивнул я — Что еще? Из обетов и прочего…
— Ну… приказов и обетов больше не было. Но были обмолвки…
— Предсказания! — протестующее проскрипел самый древний из стариков и осекся, поймав блеклыми глазами мой тяжелый взгляд — Ох-х… молчу… молчу…
— Обмолвки? — я задумчиво приподнял бровь — Какие обмолвки? Что не стоит носить гранаты в анусе?
— Нет, сеньор… ну… самая известная среди нас обмолвка или предсказание… или предречение…
— Ну?!
— Оно гласит, что если правитель нашего поселения встретится с вернувшимся в башню великим колдуном, то он умрет в первые же минуты встречи… так предрешено… вроде бы…
— Колдун умрет?
— Нет… умрет мучительной смертью наш правитель… Лонгхорн… — едва слышно произнес Зуброс.
Демонстративно оглядевшись, я шепотом поинтересовался у старого привратника:
— А кстати, где он? Ваш правитель…
Старики в белом переглянулись и снова занялись изучением грибка на пальцах ног. И снова за них ответил Зуброс, давая им возможность просто покатать сморщенные задницы в лифте:
— Быть может там шла речь о том, что колдун убьет правителя если тот окажется недостойным…
— А он недостойный? — детские голоса в голове стали громче и, поморщившись, я тряхнул башкой, пытаясь их вытряхнуть — Ваш правитель достойный?
Стариков как прорвало и следующую минуту они громко восхваляли правителя Высокого дома Лонхорна. Едва они закончили и лифт звякнул, доставив нас до конечной точки маршрута. Я коротко кивнул и шагнул за порог открывшихся дверей:
— Раз так громко хвалите — значит ни хера он недостойный… Что там еще за обмолвки вашего гласа были, Зуброс? Продолжай рассказывать мне сказки…
И Зуброс, перейдя на скороговорку, так мало подобающую его суровому внешнему виду и боевому прошлому, то и дело оглядываясь на молчащих стариков, для чего-то взявшихся за руки и прикрывших глаза, начал рассказывать.