Инферно
Шрифт:
Ник сделал шаг назад.
– Я думал, ты вернулась к Стоуну.
Она сморщила нос.
– Мы расстались.
– С каких это пор?
– С тех пор, как я узнала, что ты свободен, - глядя на него, как будто он был последней костью в собачьей миске, она пробежалась языком по нижней губе.
Сердце Ника забилось. Он почувствовал себя лисой, загнанной в угол охотничьими собаками.
«Помогите мне…»
Прежде чем он понял, что она делает, она схватилась за его нелепую гавайскую рубашку и притянула его к себе. Затем она одарила его самым горячим поцелуем в его жизни. От него разгорелась кровь и перехватило дыхание. Ослабив хватку, она обхватила его руками и прижала к себе.
Его тело ожило от ее вкуса.
«У меня галлюцинации. Это не по-настоящему».
Невозможно.
Она отодвинулась и прикусила его подбородок своими зубами.
«Фу, надеюсь я хорошо побрился».
Как ужасно, что она кусает его три волосинки и чувствовать отвращение от того, что у него нет нормальной мужской бороды.
– Ну так как? – спросила она.
Что как? Он абсолютно забыл о чем они говорили.
«О еде, идиот».
А, точно, об этом.
Ник облизнул губы.
– Хм, а я уже поел.
Она закатила глаза, затем рассмеялась.
– Ты иногда такой восхитительно глупый. И это вовсе не оскорбление. Ты просто такой милый.
– Ага, именно этого я и добивался, - сказал он саркастически.
Она снова засмеялась. Захлопнув багажник, она прошла на сиденье водителя.
Сомневаясь, и, если честно, немного боясь ее, Ник прошел к пассажирскому сиденью и уселся.
– Ну так где ты живешь? – она завела машину.
Он все еще привыкал не пугаться, когда кто-нибудь из школы задавал ему этот вопрос. Их старый кондоминиум был таким ветхим, что даже не достоин был называться домом для десяти миллионов тараканов, проживающим в нем.
– В нескольких кварталах от школы… по улице Бурбон.
Она раскрыла рот от удивления.
– Ты правда живешь на улице Бурбон?
– Ага.
– Там шумно по ночам?
Он не знал была ли она напугана или заинтригована его местом жительства.
– Не там, где мы живем. Как только ты проходишь улицу Св.Анны и идешь к улице Урсулинок, становиться очень тихо… но не на улице Марди Грас. Хотя не во многих местах Квотерс издеваются над твоими барабанными перепонками.
Она отъехала от тротуара.
– Уж мне не рассказывай… Ладно, раз уж мы должны тебя там высадить, не хочешь перекусить бейгнетс в Кафе Ду Монде?
Наверное впервые он отказывался от еды, но для сохранения рассудка он не мог позволить себе согласиться. Будет просто странно пойти туда с Кейси. Кроме того, бейгнетс не были подходящей для первого свидания едой, ведь из-за сахарной пудры, каждый кто ел их выглядел как неопрятный малыш. Он вовсе не хотел, чтобы она запомнила его таким. Сахарная пудра единственная вещь на земле, которая может заставить его рубашку выглядеть еще уродливее, чем она была.
– Мне нужно домой. Моя мама будет волноваться.
– Ты можешь позвонить и сказать ей, что мы задержимся.
– Она начнет выпытывать кто ты такая, и почему мы задерживаемся, а затем она обидится, что я сначала не познакомил ее с тобой.
– Твоя мама очень строгая, да?
– Ты себе даже не представляешь.
Управляя машиной, она расположила свою руку на его бедре. Ник едва не спрыгнул с сиденья машины, когда его накрыло волной адреналина. Особенно, когда она начала двигать свою маленькую, нежную ручку ближе к его «вход воспрещен» зоне.
Он перехватил ее руку, чтобы остановить пытку, прежде чем она достигнет клада.
Она нахмурилась.
– В чем дело? Стоун обожает, когда я так делаю с ним.
Ага, и он был бы не прочь. Но он не такой парень. Они едва друг друга знали. Она его еще даже ужином не угостила…
– Я не Стоун.
– Как будто я не знаю. Ты более сладкий.
Голова Ника кружилась.
«Это не по-настоящему. Меня, наверное, ударило люстрой,» - ага, похоже на правду. Он был в госпитале в коме, и эта выдуманная реальность была вызвана… слишком большим количеством печенья, или чем-то еще.
Но затем он вспомнил, что сказал ему Амброуз.
«Получить девчонку для тебя не будет проблемой… Кейси будет хорошей девушкой для тебя в старших классах, и вы еще долго будете друзьями после этого».
Может, так их отношения и начались.
«Ага, а может я в коме или где еще».
С трудом сглотнув, он наблюдал как развивались ее волосы, пока она ехала сквозь поток машин. Было слегка прохладно ехать с открытым верхом, но Кейси, казалось не возражала. Она итак раскалила обстановку до максимума.
– Тебе надо расслабиться, Ник, - она погладила его бедро рукой. – И перестать быть таким строгим к себе.
– Я не строгий к себе.
– Да. Знаешь, что ты отличный парень? Ты заслужил многое.
– У меня есть многое, - по крайней мере сейчас. В прошлом не очень.
– Пускай это у тебя есть, но ты ведешь себя так, словно ждешь, что кто-то все отнимет у тебя. Будто ты не заслуживаешь ничего кроме отходов со столов и оскорблений.
Это так очевидно? А он всегда считал, что сохраняет каменное лицо. Конечно не такое хорошее как Эш… Но он не собирался соглашаться с этим перед Кейси.
– Я так не делаю.
– Нет, делаешь. Вот, например вчера на тренировке… Тренер назначил тебе первым номером, и ты выглядел совершенно ошеломленным. Будто не верил в это. И когда ты выполнял беговые упражнения даже не смотря на шлем на твоей голове, было видно, что ты ждешь, что тот изменит и посадит тебя на скамью. Ты со всем так делаешь.
Он открыл рот, чтобы поспорить, но затем понял, насколько права она была. Он жил, опустив голову. Многие годы горькой бедности, люди, воротящие нос от него, оставили шрамы на его душе. Половина школы считала, что он обманом попал туда.