Чтение онлайн

Шепард так и не спросил, является ли это унизительное поручение наказанием за опоздание, и несколько недель, не жалуясь, переставлял машину с места на место. В конце концов ему удалось избавиться от этой обузы – он стал сотрудничать с контрразведкой и следующие несколько лет ловил шпионов в Нью-Йорке. Они с женой Дайаной переехали в поселок Матаван, что в Нью-Джерси, в часе езды от офиса. Семь лет он ездил на работу на общественном транспорте, что, с точки зрения Шепарда, было еще одним большим минусом Нью-Йорка. Он страстно любил водить автомобиль, но жил в городе, где вождение было зачастую непозволительной роскошью. Наконец в 1983 году появилась возможность перевода. Открылась вакансия в Декейтере, и Шепард ухватился за нее.{50}

Декейтер годился ему как нельзя лучше. Шепард вырос неподалеку, в городке Канкаки, да и жена была родом из этих мест. А еще он родился 4 июля 1949 года, [31] так что был стопроцентным американцем. Несмотря на годы, проведенные в Нью-Йорке, Шепард постоянно думал о переезде на Средний Запад. Именно здесь они с Дайаной хотели растить двоих своих детей. Декейтер имел еще и тот плюс, что позволял вволю погоняться за преступниками. В офисе было всего три агента, и Шепард так или иначе занимался всем – от финансовых махинаций до ограблений банков, от вымогательства до наркоторговли.

Он сразу сроднился с этим пыльным городом среди прерий. {51} У города было много прозвищ: Гордость прерий, Мировая столица соевых бобов, Первый дом Авраама Линкольна в Иллинойсе; но дух сообщества не делил горожан на более и менее именитых. Шепард идеально вписывался в эту обстановку. В своих вечно мятых костюмах, купленных в магазине готового платья, и дешевых галстуках, он был больше похож на коммивояжера-неудачника, чем на сотрудника крупнейшего правоохранительного ведомства. А в Декейтере это было как раз то, что надо. Высокий и стройный, Шепард был местным Гэри Купером, [32] готовым в любой момент вступить в схватку с парнями в черных шляпах.

В 1992 году Шепард, сорокатрехлетний бывалый агент, был в Декейтере знаком почти со всеми. Коллеги, при которых он делал здесь свои первые шаги, давно ушли в отставку, и Шепард стал для Декейтера олицетворением ФБР. В работе он не блистал импровизациями и сложными ходами, играл строго по правилам и кропотливо вникал по все подробности расследований. Докладные записки Шепарда, переполненные этими подробностями, повергали начальников в транс, а на совещаниях в Спрингфилде, когда он начинал свою речь с неизменного «Говоря вкратце…», все закатывали глаза. Краткость никогда ему не давалась.

Шепарду, как и всем декейтерским агентам, время от времени приходилось пересекаться с АДМ; к тому же там работали и некоторые его соседи. Одним из его контактов в компании был Марк Шевирон, бывший полицейский, превратившийся в шефа службы безопасности АДМ. Он окончил Национальную академию ФБР по программе регионального правопорядка. Несколько раз дорожки Шепарда пересекались с Шевироном и другими администраторами АДМ на пикниках, которые устраивала компания. Так что с руководством АДМ он был знаком, хоть и, разумеется, не слишком близко.

Поэтому Шепард не удивился, что заняться проблемами АДМ поручили именно ему. Полученной от Пейсли информации о звонке Уортингтона, о ЦРУ и вымогательстве ему хватило, чтобы понять: это дело первостепенной важности. Пейсли сказал, что договорился с Миком Андреасом о встрече на следующий день. На встрече будет он сам, и Дон Стаки тоже.

Повесив трубку, Шепард стал с нетерпением ждать завтрашнего дня. Это дело о вымогательстве будет незаурядным.

В тот вечер Джим Шафтер, личный адвокат семейства Андреас, лег спать рано. День был тяжелый, и он вернулся к себе домой на Норд-Кантри-клаб-роуд, тянувшуюся по берегу озера Декейтер, надеясь на тихий семейный вечер – пообедать с женой Джиджи, посмотреть телевизор прямо в кровати и спать.

Около половины девятого Шафтер еще щелкал переключателем каналов, когда зазвонил телефон на прикроватной тумбочке. Отложив телевизионный пульт, он снял трубку.

Низкий знакомый голос произнес:

– У нас на заводе ситуация, с которой надо разобраться.

Мик Андреас. Шафтер разговаривал с ним часто, иногда по нескольку раз в день. В том, что Мик звонил ему домой, тоже не было ничего необычного – он жил по соседству. Но на этот раз Шафтер не понял, о чем говорит Мик.

– Что случилось?

Андреас передал ему все, что узнал от Уайтекера о промышленном шпионаже и вымогательстве со стороны японцев. Андреас не сказал, откуда у него эта информация, а Шафтер не стал спрашивать. Вопросов и без того хватало.

– Вы обсуждали это с кем-нибудь? – спросил он. – Рейзинг знает?

Нет, ответил Андреас, главному юридическому советнику АДМ об этом не сказали.

– Мы решили, что чем меньше посвященных, тем лучше.

События достигли критической точки, сказал Андреас. Известили ФБР, и завтра агенты придут к нему домой, чтобы выяснить подробности.

– Я говорил об этом с отцом, – продолжил он, – и мы решили, что на всякий случай надо пригласить и вас.

Слава богу.

– Убежден, что всякий раз, когда вы встречаетесь с представителями правительства, рядом должен быть адвокат, – ответил Шафтер.

– Ну, потому я вам и позвонил.

Тут еще одно дело, добавил Андреас. Фудзивара предложил продать АДМ выведенный японцами «супермикроб», резистентный к вирусу. Звучит неплохо, если это поможет АДМ покончить с ежемесячными миллионными потерями. Проблема в том, что предложение поступило не от компании «Адзиномото», а от работающего у них негодяя.

– Можем ли мы пойти на это?

В таких случаях Шафтер всегда радовался, что Андреас не стесняется звонить ему домой.

– Мик, вот так сразу, не вникнув в обстоятельства дела, я отвечу: «К чертям, нет», – сказал он.

На следующий день, около 13.00, когда Брайан Шепард ехал по центру Декейтера в служебном автомобиле, запищала рация.

– Эс-ай-четырнадцать вызывает Эс-ай – сто двадцать второго.

Услышав свой код, SI-122, Шепард потянулся к микрофону. SI-14 был Пейсли. Звонок означал, что Пейсли и Стаки находятся в условленном месте рядом с шоссе 121 и, очевидно, хотят сказать Шепарду, чтобы он был наготове.