Информаторы
Шрифт:
Прошла еще неделя. Тарасов открывал все новые «подробности» действия бригады, руководимой Костей и Хворостом. От него Парфен узнал, что арестовали Крыла и еще двоих пацанов. Взяли их осторожно по обвинению, совершенно не связанному с заказными убийствами. Сначала Гришка по наивности подумал, что делается это для того, чтобы не пало подозрение на него. Позднее Парфен понял, что Олег Андреевич просто боялся спугнуть более крупную рыбу.
Идиллия закончилась на прогулке. Когда дежурный вывел его на тюремную крышу, Парфен еще раз убедился в справедливости слов, сказанных ему Вороном: «В тюрьме все узнается моментально, у каждой стены есть свои уши и глаза!»
На очередном круге Гришка почувствовал, что его кто-то толкнул в плечо. Обернувшись, он увидел бывшего сокамерника Валета и услышал его сиплый шепот:
— Держи, сука.
В его руку легла небольшая бумажка, которую Гришка тут же зажал в кулаке.
— Поинтересуйся у своих легавых дружков, что стало с твоим соседом, таким же стукачом, падла! — Выплюнув фразу, Валет ускорил шаг и отошел от парня.
Холодная испарина моментально покрыла лоб. Вся эйфория, мечты о благополучном исходе своего пребывания в тюрьме моментально покинули Гришку. Против своего желания он сам подошел к Валету и тихо спросил:
— А что… Что случилось с соседом?
— Повесился от счастья, — зло стрельнув взглядом в Парфена, хмыкнул тот и прошипел вдобавок: — Отвали, зараза, не порть воздух!
У Гришки чуть ноги не подкосились. От Тарасова он знал, что его соседом был немолодой мужчина, также проходивший важным свидетелем по громкому делу. По телевизору всю последнюю неделю в криминальной хронике корреспонденты на все лады сообщали о том, что наконец-то правоохранительным органам удалось прищучить крупных чинов из коррумпированной верхушки и есть перспектива даже кое-кого засунуть за решетку. Важный свидетель, чье имя в интересах следствия не разглашается, находится под надежной охраной. Доохранялись!
Парфену небо за тюремной решеткой показалось с овчинку.
В камере он торопливо развернул бумажку и прочитал:
«Парфен, сука! Откажись от показаний, падла! Достанем из-под земли! Помни о семье!»
Парфен повалился на кровать и застонал.
Тарасов встретил подследственного радушной улыбкой. Но все его радушие растаяло, когда Парфенов твердо заявил, что намерен отказаться от всех показаний.
Ошарашенный донельзя таким поворотом, капитан сразу понял: что-то случилось. Он попытался осторожно выяснить, что же могло так напугать Гришку. Поняв, в чем причина, он задумался. Главная часть обвинения строилась на показаниях Парфенова. Без них все рассыпалось, как карточный домик от хорошего дуновения ветра.
Глядя на сжавшего зубы, угрюмым волчонком смотревшего себе в ноги парня, Тарасов экстренно прокручивал в голове все варианты, чем бы можно было окончательно купить Парфенова так, чтобы тот уже не мог пойти на попятную! Ведь впереди был еще суд, где молодой человек увидит всех своих недавних товарищей, которые благодаря его показаниям надолго окажутся за решеткой!
Глядя на Парфена, он набрал внутренний номер.
— Лев Павлович, мне бы посоветоваться с вами! Да, да, именно по этому самому делу… Да, безопасность свидетеля, — хитро подмигнув Парфену, он выслушал невидимого абонента и положил трубку на рычаг.
— Подожди, кажется, насчет тебя все можно хорошо решить! — сказал он Гришке, и тот опять поверил ему.
…Колымага тащилась по осенней грязи. В полумраке и тесноте кабины спецфургона, набитого до отказа зэками, Гришка горько усмехнулся своим воспоминаниям и пожалел в который раз, что ничего нельзя уже исправить. Тарасов в очередной раз купил его, выбив перевод на охраняемую квартиру. Этот перевод тогда чуть не закончился для него трагически и мог поставить жирную точку в будущем деле. Но сейчас Гришка зациклился на совершенно другой мысли: а почему, собственно, той ночью, ставшей роковой для «вечного старлея» Ходакова, сам Тарасов так неожиданно и кстати испарился? Что значил тот странный телефонный звонок? Вновь мысль о шахматной партии, в которой он сыграл роль разменной пешки, пришла в голову. Кем же был в ней Тарасов? И до конца ли Гришка понял его роль в ней? Теперь Парфен на сто процентов был уверен, что нет!
Спортивный комментатор в пылу страсти срывался на крик — транслировали бои боксеров тяжеловесов-профессионалов. Гришка откинулся в кресле и без особого азарта наблюдал, как два здоровых негра бьют друг друга. Закончился очередной раунд, кажется, восьмой по счету, и два усталых спортсмена разошлись по углам. Парфен покосился на Ходакова. Тот, напротив, был весь внимание. Олег Андреевич, приехавший полчаса назад, отправился на кухню сварить кофе.
— Красавица твоя не приезжала? — чуть насмешливо поинтересовался он у Гришки.
— Не-а, — мотнул головой тот.
— Скоро все закончится! Через неделю суд!
Это напоминание вызвало у Парфена двоякое чувство: с одной стороны — радость, что скоро действительно закончится кошмар, в котором он пребывал уже второй месяц. С другой стороны, он содрогался от мысли, что ему придется сидеть в зале с пацанами из бригады и смотреть им в глаза. Перед старшими он не чувствовал своей вины. Костя и Гена в его представлении (не без старания Тарасова) и были основными виновниками того, что случилось. Они гребли бабки, а парни, такие как Гришка, покойные Свирид и Макар, Крыл, Стас, лили кровушку, свою и чужую!
— Олег Андреевич, а Костю взяли? — поинтересовался Парфен у следователя.
— Романов пока на свободе, но только пока! Никуда не денется — возьмем! — бодро отрапортовал Тарасов. Слишком бодро. Кроме Гришки, фальшь в его голосе почувствовал и его коллега, а потому слегка удивленно глянул на следователя. — Что, Михалыч, возьмем? — сразу переключился на него Олег Андреевич.
— Конечно, возьмем, не таких брали, — буркнул Ходаков, не отрывая взгляда от телевизора. Там как раз боксеры с новым энтузиазмом принялись мордовать друг друга.
Гришка был еще в спецодиночке, когда по «Рубину» в криминальной хронике передали об аресте Гены Хвороста и его правой руки, как выразился комментатор, Александра Полякова по кличке Чалый. Второго лидера преступной группировки обнаружить не удалось.
Гришка еще тогда заметил одну вещь, показавшуюся ему странной. Тарасов, интересовавшийся любой мелочью, касавшейся главарей группировки, ни разу не поинтересовался, знает ли Парфенов, где проживают лидеры! Хотя бы ради проформы. Гришка все равно не знал и не мог знать. Во-первых, он был новичком, и посвящать в такие детали его никто бы не стал. Во-вторых, как знал он со слов все того же Свирида, никто из пацанов, за исключением, может быть, Чалого, не знал, где квартируют лидеры.