Чтение онлайн

К нему бросились от ворот и крыльца. Ольха торопливо оделась, бросилась из светлицы по коридору, сама не помнила, как оказалась внизу.

Хлопнули двери сеней. Павка поддерживал всадника, к нему подбежали Ингвар, он был в расстегнутой рубашке, без пояса, Асмунд, Влад и Рудый.

Гонец, молодой смуглокожий парень, был бледен как смерть. Глаза блуждали, вылезали из орбит. Он вздрагивал, будто видел страшный призрак:

– Великий князь! Великий…

Он захлебывался, ему не хватало слов, будто нечто душило изнутри. Асмунд, предчувствуя недоброе, крикнул:

– Не тяни кота за… хвост! Что стряслось?

– И говори быстро, – добавил Влад строго.

– Великий князь, – повторил гонец с мукой, глаза его наполнились слезами, – преставился.

– Как… это… преставился? – спросил Ингвар во внезапной тишине.

На гонца смотрели раскрыв рты. Олег преставился? Помер? Как мог помереть могучий и здоровый, как дуб, выросший на просторе? К тому же ходили слухи, что князь-ведун не то знает особые травы, чтобы оставаться мужем в цвете лет, либо когда-то отведал живой воды, либо вовсе в награду или наказание лишен естественной смерти… Во всяком случае, никто из русов не помнил его молодым. Хотя, конечно, кому помнить, если человек с мечом в руке не живет долго.

Первым пришел в себя Влад. Спросил дрогнувшим голосом:

– Как это случилось?

– Предательство.

Воеводы переглянулись. Понятно, в открытом бою русов не одолеть. А Олега невозможно даже в спину поразить, у него как будто глаза и уши по всему телу.

– Тиверцы?

– Куда там тиверцам, – махнул рукой гонец. Его уже поили квасом. Руки дрожали, струйки текли по подбородку. – Что-то с колдовством… Он пошел проведать своего боевого коня, от которого предсказали смерть.

– Ежели предсказали, – не понял Асмунд, – зачем же пошел навстречу смерти?

А Рудый, более быстрый, спросил:

– Конь же околел! И кости травой заросли.

– Да, ему недавно сказали, что его конь давно пал. Лет пять тому. И вороны растащили его мясо. Олег посмеялся над славянскими волхвами, пошел взглянуть хотя бы на останки коня, на котором подъезжал к вратам Царьграда. Осторожно взглянул издали, в самом деле одни кости. Подошел, поставил ногу на конский череп, сказал насмешливо, что, дескать, ни в дупу местные волхвы! Конь пал, а он, великий князь, жив! А если бы не удалил от себя коня, поверив волхвам, то конь бы не пал от горя, все еще носил бы его, скакал бы, обгоняя ветер…

Он умолк. Влад сказал настойчиво:

– Ну! Ну же!

– Из черепа вылезла змея, уклюнула в ногу. Князь разболелся, к ночи умер. Вот и все.

Ольха чувствовала, словно небо обрушилось на них. На великом князе держалось слишком многое. Он был непростым человеком, в его руках была как дружина, так и все волхвы, он сам повелевал, каких богов куда ставить, кому какие жертвы приносить, в какие земли купцов отправлять, а от каких пока воздержаться. И теперь так внезапно все эти воеводы, стоит увидеть их лица, чувствуют себя осиротевшими птенчиками.

Внезапно Рудый подозрительно огляделся по сторонам. Поморщился, из окон уже выглядывали заспанные лица. Челядь старалась понять, почему так рано примчался гонец и почему все главные воеводы толпятся вокруг него, как бабы возле офени.

– Все быстро наверх, – сказал Ингвар отрывисто. – Никому ни слова. О смерти Олега да не услышит ни одна душа.

– Поздно, – проворчал Влад. Он посматривал украдкой по сторонам. – У них уши длиннее, чем у лосей.

Захватив гонца, они быстро поднялись в комнату, которую занимал Ингвар. Ингвар на ходу подхватил Ольху за руку, и она не противилась, даже у нее мысли хаотично метались, сшибались так, что в голове стало горячо.

Ингвар, на правах хозяина, принес кувшин с квасом, но тут уже Ольха молча взяла у него и принялась разливать всем в чаши, начиная с гонца. Асмунд спросил неверяще:

– Он там и лежит… мертвый?

– Утром предали земле. Тело начало чернеть, вздуваться. Дело нечистое, не до правильных похорон. А краду и тризну устроим потом, позже… Говорят, Гульча исчезла перед его смертью. А она – чародейка! В змею тоже могла обращаться.

За дверью слышались голоса, топот. Ингвар вышел в коридор, слышно было, как распоряжался. На миг заглянул Павка. Наконец Ингвар вернулся мрачнее тучи:

– Я велел, чтобы к двери никого и близко… Павка и Боян проследят. Но, боюсь, поздно… Челядь уже услышала. А челядь – это челядь. Да еще – славянская! Про смерти да покойников и так любят почесать языки, а тут – великий князь! Не представляю, что начнется!

Рудый покачал головой:

– Разве? Все представляем.

– Только сказать боимся, – громыхнул Асмунд.

Влад сердито сверкнул голубыми глазами, словно луч солнца упал на скол льдины, но смолчал, только гордо выпрямил плечи.

Ингвар сказал озадаченно:

– Все-таки не понимаю… Олег был сам вещим! Он мог такое предвидеть!

– Но не предотвратить, – возразила Ольха.

– Предвидеть – предотвратить, – сердито сказал Ингвар. – Все равно не понимаю, зачем это сделал… Зачем допустил свою смерть?

– Будто это от него зависит!

– Олег всегда мог предвидеть.

Она сказала устало:

– Каждый из нас живет до тех пор, пока предвидит… правильно.

Ингвар долго молчал, раздумывал. Брови снова сошлись на переносице, в голосе недоумения стало еще больше.

– И еще не похоже… Олег, который никогда ничего не делал по чувствам, вдруг пошел прощаться с конем! Это я мог, ты бы могла… но не Олег. Он всегда был таким мудрым, рассудочным, что нас порой тошнило от его правильности. Всем нам казался занудой. Его стремление делать все по уму, все обосновывать, во всем быть правильным бесило не только меня. Хотелось сделать наперекор какую-нибудь глупость! А теперь глупость сделал он сам.

– Зато его полюбили, – сказала она негромко. – Это желание повидаться с конем, попрощаться хотя бы с его костьми… привлекло к нему сердец больше, чем победоносный поход на Царьград.