Чтение онлайн

Рудый зашел непривычно веселый, потирал руки, похожий на большого довольного кота, укравшего целого сома.

– Ребята крепкие… Я им наметил места на стенах. Наши на ногах не держатся, а эти прямо живчики.

Ингвар сидел за столом, подперев кулаками голову. Вид у него был затравленный.

– И они послушались? Что говорят?

Рудый развел руками:

– За них говорит Ольха Древлянская.

– А что… она?

Рудый снова развел руками:

– Она не зря стала княгиней. Понимает разумно.

Ингвар смотрел исподлобья. Голос стал сухим:

– Что есть разумно?

– Она с нами.

– Ты уверен, что ночью не проснемся с перерезанными глотками?

– Нет.

– Почему?

– С перерезанными не просыпаются… – ответил Рудый, и Ингвар вспомнил, что он сам так отвечал Павке. – Ингвар, разуй глаза. Она уже поняла, хоть и не хочет в этом признаться, что железная рука русов необходима на узде славянского коня. Ты видишь пожары, кровь, междуусобицы?.. И она видит тоже. Ведь вы смотрели с одной башни, верно?

– Да, – ответил Ингвар. – Но боюсь, что в разные стороны.

Звезды высыпали яркие, налитые брызжущим соком. Узкий серп месяца иногда терялся в темных комках облаков, и земля за стенами детинца погружалась в черноту. Ингвар свешивался через край, всматривался до рези в глазах. Все время чудилось, что кто-то ползет, подбирается к стенам, слышно, как шелестит трава под сапогами, вон даже поблескивают окованные концы лестниц и крюки на концах.

На башнях слышались приглушенные голоса. Рудый ли обманул, или сам обманулся, Ольха ли его обвела вокруг пальца, но из трех стражей на каждой башне двое были лохматыми, в звериных шкурах. На иных постах стояли вообще только эти люди в шкурах. Ингвар стискивал зубы, молча чертыхался. Теперь здесь все в руках древлян. А если откроют ворота врагу?

Он проверял стражу, прислушивался к разговорам. Похоже, древляне все-таки готовы оборонять детинец. Хотя радоваться рано. Они могут оборонять его для себя. Они всегда враждовали с полянами. Единственный раз шли вместе, это когда изгоняли варягов, захвативших их земли…

А теперь изгоняют русов, подумал он горько. И лишь потому действуют сообща. До поры до времени!

Утром прибыли люди, назвавшиеся купцами. У этих бродяг были белые холеные руки, не знающие тяжелого труда, не державшие оружия тяжелее ложки. Ингвар поговорил с ними, поверил, что в самом деле багдадские купцы. Правда, иудеи, но не хазарские, с хазарами что-то не поделили, а истинные, правильные. Конечно, и хазары называют себя единственно верными, угодными своему богу, и кулик только свое болото хвалит, потому Ингвар в вопросы веры не вдавался, а расспрашивал о делах в окрестных племенах и землях.

Иудеи, раньше других в поисках выгоды начавшие бороздить дикие земли севера, уже держали при себе подробные карты, где были нанесены реки, озера, болота, холмы, а также границы племен. У них были даже списки имен вождей, их жен и любимых женщин, благодаря чему успешно покупали и продавали в их землях. Из Багдада и жарких стран привозили паволоку, редкой красоты кинжалы, украшения из золота, а здесь скупали едва ли не задаром полон – при этой резне вон его сколько! – спешно перегоняли на Восток.

Сруль, сын Исхака, неторопливый и всегда размышляющий над каждым словом, долго жаловался на беды своего народа, рассказывал, как в один день потерял все дома, склады, корабли, жен и даже наложниц.

Ингвар нетерпеливо слушал, наконец оборвал:

– Точно видел войска русов на кордоне?

– Клянусь, – ответил Сруль. – Спят в доспехах, положив голову на мечи. О, почему бог допустил такое беззаконие? Почему снова рухнула твердая власть?

– И ты о ней мечтаешь? Но славяне ее не хотят.

– Безумные! Они не зрят своей гибели.

Ингвар усмехнулся:

– Твердую власть надо удержать еще по одной причине… Народ разозлен. Горлопаны орут, что проклятые жиды тому виной, скупили все и всех. Вот-вот выйдут и здесь с топорами! Как вышли в Киеве. Перебьют все ваше племя.

Сруль спросил с надеждой:

– А ежели, да поможет тебе и наш бог, удастся одержать победу?

Ингвар усмехнулся:

– Тогда все на радостях выкатят бочки с брагой и пивом на улицы, перепьются на радостях… и устроят резню проклятых жидов.

– И что же делать?

– Гм… ну, резня, – сказал Ингвар успокаивающе, – еще не истребление, как было в Египте, если князь не приврал. Ты там не был?

Сруль вздрогнул:

– Где?

– В Египте. Когда вас там истребляли. Князь говорил, что вы как-то убежали.

– Нет, – ответил Сруль с запинкой, – это случилось еще до моего рождения…

Ингвар с сомнением посмотрел на его седую бороду:

– В такую давнину? Уже тогда ваше племя так не любили?.. Дыма без огня не бывает.

– Да, – вздохнул Сруль печально, – ты прав, воевода… Вон у вас есть такой воевода по имени Рудый. И умен, и красив, и добр, а его никто не любит, ибо выигрывает хоть в кости, хоть в кидалку, хоть в тавлеи.

Ингвар кивнул:

– Ты прав. За это можно даже возненавидеть. Так вы и Рудого знаете?

Сруль зябко передернул плечами:

– Не напоминай нам об этом человеке! Его знают у нас, еще как знают. Где пройдет Рудый, там трем раввинам делать нечего.

В коридоре послышались голоса, страж потребовал тайное слово. Раздраженный голос рявкнул нечто такое, что страж умолк как рыба в глыбе льда.

Дверь распахнулась, ввалился Рудый. Хмуро взглянул на Сруля, тот поднялся, но Ингвар жестом усадил на место.

– Он знает дороги, – объяснил он Рудому, – и что сейчас где творится… Как Асмунд?

Рудый сел, жадно ухватил ковш, отхлебнул, поморщился, обнаружив квас вместо вина, но выпил с жадностью.

– Очнулся, – сказал он, – возжелал кабанчика… Но не одолел, больно слаб. Зато поросенка слопал. И карасей в сметане. Там с ним две девки сидят, косточки из рыбы вынимают. Еще чешут его, так раны быстрее заживают. Крыло говорит, что порубили его здорово, но кости целы, кишки не выпустили. Жить, наверное, будет.