Инициатор
Шрифт:
Солнце уходило к закату, лучи пробивали мутные окна, всё также стремясь пронзить сумрак комнаты, словно воины-копейщики лавину конницы. Но постепенно проигрывали. Спадала жара и деревья в окнах, казалось, выпрямлялись, загораживая мощными плечами крон старый домишко.
Алиса очнулась, лишь когда подоконники запятнали розовые блики, пробивающегося через листву закатного света. Внезапно едва приметно дёрнулась и снова замерла. Спустя почти минуту по телу от ступней вверх пошла судорога, до уродливости напрягающая мышцы; лицо исказилось, губы раздались, обнажая стиснутые зубы, сквозь которые просачивалась тёмная жидкость. Выгнувшись дугой, Алиса застонала. Лишь чуть смогла расслабиться, как новая волна судорог побежала по ней, изгибая и корёжа. Сознание овладело телом, лишь когда ей удалось разорвать кольцо сцепленных рук. Словно замок раскрылся – тело тут же стало послушным. Не открывая глаз, Алиса повернулась на бок, с трудом подтянула под себя ноги и встала не четвереньки. Горлом и носом пошла чёрно-красная рвота. Позывы оказались недолгими – пустой желудок сотрясался, но литься оказывалось нечему.
Алиса утёрла рот и села, без сил привалившись к стене. Сжалась в комочек, охватив колени трясущимися руками. По лицу текли слёзы, плечи вздрагивали, тело сотрясалось от холода и плача. Шла реакция. Взгляд, хаотично мечущийся по сумраку, раскрашенному в красные и золотые тона, преследовали тексты, фотографии, схемы. Сознание собрало полученные фрагменты в единые картины, и теперь перед глазами стояли образы. Десять фотопортретов - профиль и фас. Пять схем – карта города, схема подъездов, планы зданий, графики патрулирования. Модели машин, описание. Но главное, на что взгляд натыкался, как бы не метался - три десятка служебных снимков с мест преступлений. Девушки. Прекрасные своей юностью и беззащитностью. Растерзанные. Окровавленные тела с изрезанной символами и словами кожей, с вскрытыми животами и порванными внутренностями. Их лица, и после того, как замерли сердца, остались искривлены ужасом – смерть не дала освобождения.
Потому и слёзы текли неостановимо, да хотелось уткнуться в подушку, стать маленькой и неприметной и сбежать так, чтобы никто не увидел, не остановил.
Тихо щёлкнул ноутбук, посигналив полученным сообщением. Вздрогнув, Алиса потянулась к компьютеру, нащупала пробел, включая монитор. На экране мигало жёлтое окошко с именем. «Гроссмейстер». Наскоро утерев слёзы, Алиса открыла сообщение.
– «Где ты? Скоро сеанс. Ты участвуешь?»
Алиса потянулась к клавиатуре и тут же одёрнула грязные пальцы. Пришлось подняться и бежать на кухню, совмещённую с ванной. Открыла кран - по старой, расколотой сидячей ванне громко забила тонкая струйка воды. Алиса отмылась, вздрагивая от холода. Убралась в комнате, окончательно заморозив пальцы. И лишь потом села перед ноутбуком, закуталась в спальник, и набрала ответ:
– «Привет, Влад. Я уже тут. А ты участвуешь или судишь?»
– «Не то и не другое»
– «Тогда, пожалуй, я не в игре»
– «Что-то случилось? Тебя сегодня долго не было…»
Алиса облизала губы. Уже не в первый раз подмывало поговорить с сетевым другом по душам, но всякий раз сдерживало то, что прекрасно понимала, откуда берётся это желание. Увы, именно то, что Влад оставался до сих незнакомцем, далёким и неясным, и заставляло стремиться к нему с надеждой на понимание, которое не могла бы обрести среди обычных людей. К нему тянуло с откровенностью, как тянет к случайному попутчику в поезде, к священнику на исповеди или психотерапевту в кабинете…
– «Работа», - коротко ответила она.
– «Не знал, что ты работаешь. Думал, ты студентка»
Алиса удивлённо приподняла бровь и усмехнулась, отбивая вопрос:
– «Серьёзно? А что ещё думал?»
– «Извини. Признаю - невежливо с моей стороны. В нашей среде не принято раскрываться»
Сквозь окно ещё проникали розовые и золотые лучи, но сумрак становился плотнее, и Алиса включила торшер, в ветхой ткани которого скрывалась тусклая жёлтая лампа.
– «Я не обиделась. А что ты ещё про меня думал?»
– «Если честно, я не особенно задумывался об этом. Предполагал, что ты живёшь в мегаполисе, получаешь высшее образование и на досуге играешь. Больше ничего»
– «Спасибо за честность»
– «Не за что. Если не секрет, кем ты работаешь? У тебя очень странный график занятости – не знаю профессий, для которых было бы характерна в основном ночная активность»
Алиса покусала ноготь и перевела взгляд на окно. Среди золотистых бликов показалось белое девичье лицо с распахнутыми тусклыми глазами и перекошенным страданием порванным ртом. Быстро отвела взгляд и набрала ответ:
– «И очень хорошо, что не знаешь!»
Контакт Гроссмейстер некоторое время молчал. Алисе уже показалось, что Влад обиделся на её резкий ответ, но тут же пришло сообщение:
– «Ну, нет! Не поверю - так и знай!»
– «Во что?»
– «Девушка, молодая, возможно – студентка, занятость ночная, и так не хочет о ней говорить… Объяснить, о какой профессии можно подумать? Так вот – я не поверю!»
Если бы не куча смущённых смайлов, Алиса, возможно, не поняла бы. Фыркнула и, улыбаясь, ответила:
– «Фи, Влад!»
– «Вот и замечательно! Просто прекрасно! Значит, я был прав!»
Она улыбалась в монитор, ощущая, что там, далеко, в неизвестной дали, незнакомый, но такой близкий человек, тоже улыбается в экран.
– «Ах, да это была «вилка»?! Как бы я не ответила – у тебя был готов ответ, тебя извиняющий! Если бы я сказала «да», ты бы заявил, что всё равно не веришь, и я была бы рада твоему ответу. А сказала «нет», - так ты, вроде, о том же и говорил. Так? Играешь?»
– «Ну... Вся наша жизнь – игра. Правда?».
– «С тобой - несомненно».
– «Так кем же ты работаешь?»
Алиса задумчиво оглядела комнату. Сумрак за пределами жёлтого круга лампы сгустился, и в нём едва проглядывали очертания мебели. А за окнами поднимался ночной ветер, веющий прохладой с северо-запада. И в этом миропорядке всё было правильно. Кроме неё. Но она такая, какая была теперь, никогда бы не появилась, если бы не раковая опухоль человечества…
– История не знает сослагательных. Личная история - тоже, - усмехнулась Алиса и наклонилась к компьютеру.
– «Ответ на ответ. Устраивает?»
– «Обмен?»
Она усмехнулась. Да, это был, несомненно, обмен. Но, не видя доски, не могла сказать – насколько равнозначный. Просто любопытство – первый шаг к пониманию.
– «Хорошо, согласен. Работа? Я не знаю, что это такое. За меня работают другие люди. А я сижу в старом замке, периодически от нечего делать играю в сети в стратегические игры. Устраивает?»
– «Ты – миллионер?»
– «Можно сказать и так. Во всяком случае, нужды не испытываю, могу себе позволить любую роскошь или блажь и работой не занят»