Инициатор
Шрифт:
– Алиса…
И, уже не задумываясь, она спрыгнула с гребня. Приземлилась, опираясь на руки и ноги, словно на лапы. Отряхнулась, с голой кожи сбрасывая песчаный налёт. Принюхалась, поводя головой. И побежала в лес, с насыпи, всё больше разгоняясь и разбрасывая гальку ударами босых пяток. Вскоре ноги пружинисто вбивались в пружинящую мягкой травой землю, а над головой, задевая, провисали тяжёлые ветви, увитые тяжёлыми гирляндами цветов.
Она бежала почти до самого основания здания, выложенного из огромных белых блоков.
И лишь услышав голоса людей, остановилась и дальше продвигалась осторожно, жадно прислушиваясь к чужой, но чем-то знакомой речи.
Там, впереди, возле лестницы, стояли и ходили люди. Десятки людей. Тёмнокожих, тонкокостных, гибких необычной, незнакомой грацией, равной хищной. Они спорили и усиленно махали руками, словно это помогало им в препирательстве. Но не это привлекало Алису. Замерев, она вцепилась в гладкий ствол незнакомого дерева и вытянулась всем телом к белой стене впереди.
Её кожу потряхивало нервическими спазмами, а зубы под разомкнутыми губами вытягивались.
Запах. Одуряющий запах шёл от людей.
Волшебства, воспевающего жизнь. Силы, бегущей по жилам. Крови, давящей на сердце. Незапретной крови…
Алиса вздрогнула, сильнее вцепившись в дерево.
Люди пришли к единому мнению и теперь громогласно выкрикивали истину, рождённую в споре. И радовались этому, словно дети. А потом одним порывом сорвались с мест и побежали, скрываясь от Алисы в тёмном провале входа. Пряный запах крови шлейфом тянулся за убежавшими и, не удержавшись, она рванулась следом. В два звериных прыжка пересекла залитую солнцем площадку перед входом и оказалась перед чёрным порталом. Оттуда тянуло холодом, сыростью и будоражащим до дрожи запахом крови и цветов.
Она стояла на самом краю, меж светом и тьмой и смотрела в чёрный зев.
И тихий голос звал с самого дна прохода, шипя и змеясь по стенам:
– Ааа-лии-ссссаааа…
Одним прыжком она влетела внутрь и застыла, подобравшись для броска и боя. Глаза подстроились, до боли натянув накалённую струну в голове. Но вокруг было спокойно. Стены смотрели нарисованными глазами красного цвета, и усмехались кривыми синими ртами, и никого живого. Но Алиса чувствовала присутствие неизвестного, сильного и уверенного. И оттого смораживалось нутро.
Запах повёл её по спирали узкого коридора, уходящего под землю. И с каждым шагом он усиливался, пока не стал почти нестерпим для трепещущих ноздрей и по стенам туннеля не заплясали отблески огня.
Она шагнула из темноты коридора на свет. И остановилась. Балкончик без ограды – метр на метр – и дальше, впереди, огромный, освещённый тусклыми огромными лампами на стенах, круглый зал. На полу, далеко внизу, лежали тела. Многие уже не двигались, изломанными фигурами, словно тонкими кляксами, пятная каменное дно, но другие ещё шевелились, в красной влаге становясь похожими на слизней. И запах – цветочный, одуряющий запах – восходил такой плотной массой, шибая по ноздрям, что Алиса потерялась, закрывая глаза. Прижалась плечом к стене, чувствуя дрожь в коленях и подкатывающую к горлу голодную тошноту.
– Йаахассс.
Алиса стремительно обернулась.
За спиной стояла девочка, с головы до ног завёрнутая в бордовую ткань.
Красные глаза, синий рот и перечёркивающий лоб крест с нарисованной точкой такого сажевого цвета, что он безумно притягивал взгляд. Девочка смотрела внимательно, но совсем не испуганно, разглядывая гостью, как рассматривают знакомого, давно не заходящего.
– Да, - прошептала Алиса, не отрываясь, смотря на чёрную дыру пространства в белом лбу. Её мутило от накатывающего тугими волнами запаха и хотелось встать на четвереньки и тянуться к чей-нибудь ещё бьющейся шее.
Девочка осмотрела Алису, кивнула – чёрная дыра отлила серебреными искрами - и улыбнулась, обнажив узкие длинные зубы.
– Сошо тафа хоойшсэш сшиасс…
И, вытащив из складок материи, ослепительно белую ладонь, показала вперёд, на копошащееся внизу богатство.
Алиса стиснула острые зубы, взглянув на девочку. А та засмеялась тонко, словно колокольчик, и снова указала когтем вниз, понукая к пониманию:
– Сшиасс, сшиасс, сошо!
Запах пряной крови будоражил, скручивая нутро до колик.
Алиса отвернулась от девочки и снова посмотрела вниз, где лежали безвольные люди. Масса едва шевелилась, но ни стонов, ни криков не было слышно – всё глушил низкий рокочущий гул, тянущийся из-под земли, оттуда, где высилась гора тел. Алиса сглотнула, смотря на чёрно-красные капли и ручейки по знойно загоревшей коже…
И, себя не чувствуя, прыгнула.
Босые ступни ударили в гору податливых тел, словно в перину.
Юноша под ногами уже не шевелился, он лежал, смотря вверх блестящими живыми глазами и из поломанного предплечья, из-под белого куска кости, пронзившего кожу, влажно подтекала красная струя. Свежая, насыщенная, незапретная…
Алиса дрожала, смотря на кровавые пятна на белой коже.
А потом опустилась на четвереньки и прижалась к змеящейся струе.
Пальцами стиснула мясо над разрывом, когтями втиснулась в мышцы, меся их, словно принуждая пропускать кровь быстрее. И открыв рот, хватала пульсирующую струю. Глотала, глотала.
– Алисссса…
Она с трудом оторвалась от порванной вены и мутным взглядом посмотрела вперёд. На горе тел, не придавливая их и не отбрасывая теней, стоял человек в чёрной тоге. И он казался смутно знакомым. Может быть потому, что кожа его была почти меловой, а зубы за сизой улыбкой очень мелки и остры. А может быть потому, что волосы спадали сивыми прядками, обрамляя изувеченной белыми рубцами лицо с серыми, едва просачивающимися цветом, глазами. Знакомый, да, но не памятью, нет, а чувством не поддающемся осознанию, тянущемся огненной струной из внезапно ставшего жарким озерца под сердцем.
Но ей было не до осознания чувств. Голод мучил тело, крюча и корёжа, иглами холода входя в ладони и стопы, болью отдаваясь в хребте и веках. И ничего не интересовало больше, чем кровь, до которой – всего один рывок.
Алиса сжалась и, глядя исподлобья, показала зубы незнакомцу. «Моё!» - говорил оскал белых острых зубов, очерченных кровавыми струями.
Неизвестный почти неслышно засмеялся, махнул рукой и отступил. И пока она пила, утоляя небывалый голод в попытке выгнать из вен прижившийся там холод, смотрел за ней пытливо и добродушно.