Инквизиторы
Шрифт:
Распорядительница, неутомимая миссис Диллман, позаботилась обо всем, включая билеты на второй отрезок перелета, от Хьюстона до Мехико. Там нужно было провести сутки или двое, а потом отбыть по воздуху в Санта-Розалию, столицу Коста-Верде, изобильную историческими, этнографическими и антропологическими музеями.
Последний этап, от Санта-Розалии до затерявшегося в джунглях Копальке, где наше специальное образование должно было продолжиться всерьез, предстояло преодолеть на автобусе.
– Бультман? В Коста-Верде? Я рассеянно обводил взглядом огромный зал ожидания, однако не примечал ничего подозрительного. Из Чикаго, похоже, удалось улизнуть безукоризненно. "Хвоста" не наблюдалось.
– Получается, как выразился желчный старец Марк Твен, слухи о его смерти немного преувеличены? Ведь сказывали, будто сей великолепный фриц погиб на Кубе. Выяснили, какой оптимист обещал Бультману премию за голову Фиделя?
– Предположения строили разные, подозревали кого угодно, включая наших друзей из ЦРУ, но в точности ничего не установлено...
– Понимаю, сэр.
– Бультмана видели совещавшимся с начальником Servicio de Seguridad Nacional [1] , или SSN, господином Энрике Эчеверриа, известным как Enrique Rojo [2] или Рыжий Генри. Предмет беседы неизвестен. Сообщаю: по имеющимся наблюдениям, вместо левой ступни у немца протез. Это свидетельствует, что кубинская затея не сошла ему безнаказанно. Бультмана, вероятно, искалечило при той самой автомобильной аварии, в которой он предположительно погиб, спасаясь бегством.
1
* Служба национальной безопасности (исп.).
2
Красный Энрике, Рыжий Энрике (исп.).
– Не думаю, что парень сделался после увечья намного безопасней или покладистей. Располагаем досье?
За полконтинента от вашего меня зашелестели бумажные листы. Мак принялся читать:
– Бультман... Подлинное имя неизвестно. Клички...
Последовало довольно долгое перечисление, коим не стану вас утомлять.
– Сорок три года, пять футов одиннадцать дюймов; сто девяносто фунтов весу; голубоглазый, светловолосый. Особых примет не зарегистрировано, отпечатки пальцев не получены. Фотографии: семьдесят третьего года, сделаны "Миноксом" [3] , семьдесят восьмого, сделаны телеобъективом, резкость очень скверная. Отлично управляется с пистолетом и винтовкой; непревзойденный стрелок из автомата. Удовлетворительно владеет любыми клинками и приемами рукопашного боя без оружия. О знании взрывного дела сведений нет. Гетеросексуален. К садизму не склонен. Не курит, пьет умеренно. К наркотикам не склонен. В одиночку работает редко, предпочитает возглавлять группы. Список убитых Бультманом: Варшавский, 1967; Линдерманн, 1969; Смит-Уотрес, 1972; Эладио, 1974; Марэ, 1977. В 1980, как помнишь, безуспешно покушался на Кастро. Также, предположительно, Эрнандес, 1971; Лагерквист, 1975. Достоверных данных нет, но, по всей видимости, устранены Бультманом.
3
Крохотный фотоаппарат, настолько удобный и совершенный, что разведки всего мира пользуются им на протяжении десятилетий.
Прочистив горло. Мак закончил:
– Досье, правда, еще не пополнено последними сообщениями.
Я задал важный вопрос:
– Как прикажете обходиться с Бультманом, сэр?
– Желательно устранить при первой и малейшей возможности.
– Понимаю...
И, действительно, понял. И не удержался от грустной ухмылки. Уж больно легко согласился Мак отрядить меня в Коста-Верде. А я-то, олух, еще и сам пособил ему, полюбопытствовал, какой человекоубийственный талант может пропадать от безделья в этом испано-говорящем захолустье! Мак, вероятно, внес небольшие поправки в изначальные свои замыслы и благословил сентиментального сверхистребителя Хелма лететь на юг. Дабы устранить кого следует при первой и малейшей возможности...
Мак выдержал короткую паузу и промолвил:
– Склонен думать, вы разумеете положение во всей сложности его. Я предпочел бы зачислить Бультмана в архивные списки, однако решать окончательно будете сами. Сообразно обстоятельствам.
Пожалуй, надлежало напыжиться и возгордиться. Мне предоставляли действовать как сочту нужным! Да только, на беду, мое разумение отнюдь не всегда считается вполне здравым, и самостоятельные действия бывают чреваты взбучками. Определенные приказы куда безопасней...
Кто-то настойчиво застучал в стекло.
– Минутку, сэр!
Это была доктор Франческа Диллман, возносившая мой билет на манер хоругви и пытавшаяся что-то втолковать сквозь непроницаемую для посторонних звуков прозрачную преграду. Я приоткрыл дверь.
– Помогите, пожалуйста, мистер Фельтон! Когда окончите разговор, конечно.
– Сию секунду. Миссис Диллман удалилась, я быстро произнес:
– Так точно, сэр. Сообразно обстоятельствам. Благодарю, сэр.
– Исследовательский отдел, - уведомил Мак, - подготовил нужные материалы о ваших попутчиках. Получите в Мехико. Связного распознаете как обычно. Оружие доставят в Санта-Розалию, будем надеяться, револьвер не понадобится вам до того... Он поколебался и продолжил:
– Полегче, Эрик. Обстановка в стране отнюдь не лучшая, и не все дорожные приятели могут оказаться вполне безобидны. И герра Бультмана следует остерегаться независимо от наличного количества ступней.
– Конечно, сэр. Держимся начеку.
Я повесил трубку, снял с крючка фотокамеру и направился к Франческе Диллман, оживленно беседовавшей со старой четой Гендерсонов: Остином и Эмили. Женщина была седовласой, пышной матроной, а мужа - высокого, не менее седого, слегка сутулого, отрекомендовали ранее отставным подрядчиком. Только, невзирая на сутулость, мистер Гендерсон куда больше смахивал на отставного офицера, и в немалом чине.
При моем приближении разговор оборвался.
– Рядовой Фельтон прибыл в ваше распоряжение, сударыня!
– доложил я и по-шутовски отдал честь.
Глаза доктора Диллман сообщили недвусмысленно: жаль, голубчик, не мой ты студент! Здесь, в аэропорту, я был членом платной туристической группы, клиентом, коего следовало ублажать. Но уж в аудитории миссис Диллман урезонила бы дерзкого паяца разом и надолго...
– Сделайте одолжение, мистер Фельтон, - попросила она, когда мы проворно зашагали прочь.
– Именно одолжение... У нас... небольшая трудность, а вы довольно молоды и сильны. Ведь не к Остину Гендерсону обращаться с подобным! Я тоже не слишком немощна и все-таки... хотела бы получить содействие крепкого мужчины.
– Да в чем дело-то? Доктор Диллман покосилась:
– Простите. Меня, между прочим, зовут Франческой. Однако прошу не говорить Фрэн или Фрэнки.
– Сэмюэль, - улыбнулся я.
– И не возражаю против обращения Сэм. Что стряслось, Франческа?
– Сейчас увидите... Меня попросили... как распорядительницу и главу поездки... позаботиться... Понимаю, возникнут неудобства, но ведь нельзя же оставить человека в таком состоянии безо всякого ухода!
Она метнула взор в сторону.
– Где он? Ведь попросила же: не удаляйтесь... А! Вот, пожалуйста.
Я узрел молодого человека, близившегося к нам в инвалидном кресле на колесах. Кресло украшал ярлычок авиационной компании. Видимо, собственный экипаж бедолаги уже переправили на борт лайнера. Человек остановился в ярде от меня и Франчески.
– Сэм, познакомьтесь: это Дик Андерсон. Мистер Андерсон, мистер Фельтон. Давайте загодя отправимся на взлетное поле и устроим Дика в салоне. Администрация не возражает.
Светловолосый субъект, которому через годок-другой должно сравняться тридцать. Застарелый, сглаженный шрам на щеке. От обширного и жестокого ожога. Эти шрамы я распознаю немедля. Пластические операции нынче способны творить чудеса, но чудеса редко совершаются полностью...