Инок
Шрифт:
– Тетя Таня, ты напиши мне, если что. Он протянул листок бумаги с адресом.
– Хорошо Игорь, как только что-нибудь узнаю, сразу напишу.
На мокрых улицах родного города было по-прежнему сыро и не – уютно. Дождь лил словно из ведра уже почти сутки, не переставая ни на минуту. Непрерывный поток воды, падающий с неба на землю, не придавал оптимизма, а, напротив, наводил на самые грустные мысли. Жизнь, и без того никогда не казавшаяся солнечной сказкой, в серых красках проливного дождя на фоне приключившегося несчастья представлялась ещё более не – радостной и унылой, чем была на самом деле.
«Что же там произошло? Почему всё так неправильно? Хотя я, наверное, не вправе сейчас судить об этом. Ну, предположим, что на тётку у него обида, ведь именно она определила его в эту самую экспедицию. Но почему никак не сообщил матери, если только на самом деле остался в живых? Ведь она же его родная сестра. Одно из двух: либо дяди Серёжи уже нет, либо мать с тёткой что-то недоговаривают. А возможно, что и то, и другое сразу».
Человек ускорил шаг.
Жил Игорь неподалёку и сейчас спешил побыстрее добраться до дома, пользуясь небольшой передышкой, любезно вдруг предоставленной, плывущими низко над землёй облаками.
Его мать, седая женщина с добрым лицом, как всегда, хлопотала на кухне у плиты.
– Где это ты шатаешься в такой ливень? – обратилась она к сыну, не выходя в прихожую. Со стороны могло показаться, что для говорившей это пустяшный и ничего не значащий диалог, заведённый просто так, ради красного словца. Но на самом деле всё было, конечно же, далеко не так. Просто парень мог подумать, что мать следит за ним, и тогда разговор просто обречён на неудачу.
– К тёте Тане ходил.
– И зачем, если не секрет?
– Хотел спросить, может, новости какие есть.
– А она что?
– А что она, она ничего. Мам, ведь ты должна знать, что произошло. Я по глазам вижу, что скрываешь что-то.
– Ничего я не скрываю. Знаю только, что человек приходил, сказал, что Сергей жив, но в ближайшее время мы вряд ли его увидим. Где живёт, не сказал, да и вообще больше ничего объяснять не стал. Возможно, что его держат там силой. Но зачем? Дело тёмное какое-то. Вопросов гораздо больше чем ответов.
На этом разговор закончился, но только не для Игоря, ведь он пока не выяснил ничего.
– Раз дядя Серёжа жив, значит, нужно ему как-то помочь. Но как? Способ должен быть обязательно. Почему не проходит вызов на передатчик? Может быть, он его выбросил. Возможно, что-то случилось с блоком питания. Есть вопрос, значит, обязательно должен быть и ответ. Это аксиома, не требующая доказательства. Нужно только как следует постараться этот ответ найти, чего бы мне это ни стоило.
Глава 4
Учитель сидел молча. Сергей, словно каменное изваяние, застыл прямо напротив него, на той самой уже хорошо знакомой нам поляне, возле падающей с неба воды, что живой и неугомонной струёй, весело журча и перепрыгивая с камня на камень, устремлялась куда-то вниз, исчезая под развалинами огромной скалы, что ещё совсем недавно произвела её на свет. Она уносила с собой ту самую таинственную, никем пока ещё не познанную и скрытую от посторонних глаз силу пряча под землёй одну из великих тайн природы, которую человеческий разум не смог да и вряд ли сможет когда-либо объяснить.
Первым заговорил учитель. Произносил лишь короткие фразы. На его лице не было даже тени чувств. Но Сергей прожил среди этих людей уже несколько месяцев, и за это время успел достаточно хорошо освоить все тонкости их языка так, что сейчас мог спокойно разговаривать на местном диалекте.
– Первое испытание ты прошёл. Самое сложное ещё впереди. Чем дальше, тем труднее. Будь готов.
Человек вновь замолчал.
– Я понял.
– Жить будешь там же. Но каждое утро встречаемся здесь. А сейчас иди, отдыхай.
Два человека встали и разошлись в разные стороны. И через несколько минут уже ничто не могло напомнить о недавно произошедшем на поляне разговоре. И лишь неугомонный ручей всё так же легко и свободно уносил свои кристально чистые воды в манящую и одновременно такую пугающую своей неизвестностью даль.
В голове мысли бродили самые разные. Порою Серёга даже начинал сомневаться в себе. А сможет ли? Хватит ли сил и терпения? Под землёй было тяжело, очень тяжело. Но то, что творилось наверху, вообще с трудом поддавалось описанию и являло собой картину страшную и неприемлемую для неподготовленных глаз обычного человека.
Местом для занятий была обозначена вершина той самой скалы, возле которой происходили встречи с учителем. Это оказалась довольно просторная каменная площадка. То, что творилось здесь, походило скорее на убийство или, по крайней мере, на истязание и уж точно ничего общего с занятиями боевыми искусствами не имело. Во всяком случае, со стороны всё выглядело именно так. А началось всё с жёсткого отборочного тура.
Прекрасным июльским утром, когда солнце ещё только-только поднималось из-за горизонта, птицы радостно щебетали, а всё живое с неописуемым восторгом встречало новый день, пятьдесят человек, выстроившись в цепочку, молча бежали по самому краю пропасти. Из пятидесяти в строю останется только пять. Остальные должны сойти. Но сходить так, как это принято у спортсменов, здесь никто не собирался, а может быть, просто не имел на это права. Каждый бежал ровно столько, на – сколько хватало сил, после чего падал в изнеможении. И это в лучшем случае. Часто люди теряли сознание, выжимая из себя всё до последней капли, а многие уже вообще никогда больше не приходили в себя.
Так отбирали избранных воинов. И это были ещё только цветочки. Дальше – дни, недели, месяцы непрерывной, невыносимо-тяжёлой работы, которые запомнятся им на всю оставшуюся жизнь.
Человек держал в руках меч. С виду этот обыкновенный самурайский клинок не был ничем примечателен. Но внешнее сходство сильно обманчиво. Оружие оказалось сделанным из довольно странного материала, который по своим свойствам чем-то напоминал сталь – блеск, гибкость, упругость. Но по твёрдости сплав стоял, пожалуй, ближе к алмазу. Скорее всего, саблю сделали из особого вида булатной стали, секретом изготовления которой владели всего несколько человек в племени. Кто именно? Не знал никто. Эти люди умели хранить свои секреты. Ударом такого меча без особого труда можно разрубить на две части метровую гранитную глыбу. В дерево же он входил, словно нож в сливочное масло. Из подобного материала делались также все боевые дротики и звёзды. Мишень для их метания попросту рисовали на скале.