Чтение онлайн

Варанг, однако, не торопился. Похоже, он понял, что за противник ему достался. Губы его снова скривились в презрительной усмешке. Он картинно стряхнул щит с руки и отбросил его в сторону — вроде уравнял шансы. Потом поманил меня освободившейся левой рукой.

— Ну, давай, красавчик в красной рубашке. Иди ко мне. Я тебя на холодец нарублю.

Я еще с удивлением смог констатировать, что варанг исключительно чисто говорит по-русски. Ну, мало ли — может он всю жизнь среди славов жил. К нему я, конечно, не пошел, как говорится: лучше уж вы к нам.

— Не хочешь, — констатировал белобрысый. — Тогда держись.

Варанг снова бросился в атаку. От каких-то ударов я уворачивался, какие-то пытался парировать мечом. И то и другое получалось плохо. Было удивительно, что пока мой противник ни разу меня не зацепил. Потом понял, что он просто играет со мной, как кошка с мышью и может зарубить в любой момент, как только пожелает. Толпа возмущенно гудела: не мудрено — истинность посланника становилась весьма сомнительной. Мой противник снова остановился, видимо, подустав гонять меня по площади: растренировался, что ли, сидючи в темнице? Я попятился, разрывая дистанцию до максимума. Запыхался тоже изрядно, но это было не главное. Меня начала охватывать предсмертная тоска. Я знал, что это такое — повоевал. В толпе, это чувствовалось, нарастала враждебность, переходящая в ненависть. По отношению ко мне, естественно. Как же — не оправдал надежд целого народа. Передо мной стоял человек, готовящийся меня убить. Правильно — моя смерть, его жизнь. Я даже не осуждал его за это. Мама, забери меня отсюда. Здесь меня никто не любит. Да хоть бы эти чертовы боги, которые занесли меня сюда, помогли! По-моему, самое время! Где вы, боги!

И вот тут это случилось. Было ощущение, что высоко в небесах открылось светящееся отверстие, из которого хлынул радужный поток. Не радуга, а именно радужный поток. Неширокий, он падал с небес прямо на меня и только на меня. Волны радужного света впитывались в мое тело, щекоча, чуть пощипывая, насыщая тело силой и какой-то приятной легкостью. Непередаваемое ощущение. Длилось это недолго. Не больше минуты. Мир вокруг меня, в течение этой минуты, застыл. Время остановилось. Мой противник стоял передо мной в странной позе, с приподнятой для шага ко мне ногой и с открытым для очередной реплики ртом. Люди вокруг, так же застыли в самых разнообразных позах. Глянул на скамейку, где сидела Волеслава, ожидая увидеть на ее лице торжество и злорадство. К моему удивлению, лицо ее, скорее, выглядело огорченным.

В следующий миг наваждение закончилось. Все вокруг задвигалось, а ватная тишина сменилась гулом и возмущенными криками. Варанг, не спеша подходящий ко мне, действительно что-то говорил. Я прислушался.

— Пришло время умирать, красавчик, — говорил варанг. — Мне даже жаль тебя, но что поделать, твоя смерть — моя жизнь.

Надо же — почти теми же словами. Одинаково мыслим, однако. Белобрысый подошел почти вплотную и, понизив голос, добавил:

— Не бойся, я постараюсь сделать это не больно. Ты, главное, не шевелись, иначе удар пойдет не так — будешь мучиться.

Заботливый! Трогательно, до слез!

Варанг замахнулся мечом. Я честно не собирался двигаться — какой смысл, все равно к одному концу, минутой раньше, минутой позже…. Моя рука, держащая меч, без какого-либо участия с моей стороны, взметнулась навстречу, летящей к моей шее стали и легко отбила удар. А дальше, к самостоятельно действующей руке, присоединилось все тело, переходя в контратаку. Через секунду к телу присоединился и разум, если можно так сказать. Я вдруг начал понимать смысл движений, совершаемых моим телом. Начал понимать, как и что нужно делать в следующий момент: как провести защиту, как нанести удар. Я даже 'вспомнил' как называется тот, или иной удар, та, или иная защита. Это был восторг. Роли в нашем поединке поменялись с точностью до наоборот. Теперь мое преимущество стало подавляющим. Теперь я играл со своим соперником, как кошка с мышью. Такая внезапная перемена, похоже, поразила его до глубины души. Отбивался он как-то вяло и, похоже, уже попрощался с жизнью. Ко всему, его, действительно довольно долго держали в узилище, отсюда гиподинамия, и, соответственно, он выдыхался на глазах. Дышал со всхлипами, пот грязными ручейками сбегал по лицу. Само лицо побледнело и приобрело зеленоватый оттенок.

Толпа, замолкшая, было, увидев мое внезапное превращение в крутого бойца, сначала неуверенно, а потом со все возрастающим энтузиазмом начала поддерживать мои успехи. Варанг совсем выдохся. Я мог зарубить его в любой момент. Вот только зачем? Потому что так сказала Валька? Да хренушки! Не буду убивать. Из принципа. Да и жалко — неплохой, вроде мужик. Вон, даже прибить обещал без лишних мучений. Гуманист, можно сказать. Я остановился, опустил меч к бедру, давая моему сопернику отдышаться. Тот, опершись на меч, жадно втягивал воздух и, с плохо скрытым ужасом, смотрел на меня.

— Неужели, действительно — посланец? — прерывающимся голосом спросил он.

Я пожал плечами и негромко ответил:

— Возможно. Очень может быть.

Варанг попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой. Получилось плохо.

— Ладно, делай свое дело, — прохрипел он. — И постарайся сделать это не больно. Я не буду шевелиться.

Он снова попытался усмехнуться. На этот раз получилось лучше. И что делать? Не убивать же его и в самом деле? Однако поединок должен закончиться моей несомненной победой. Ну, что ж…. Я взмахнул мечом и нанес удар сверху вниз, в голову, поворачивая в последний момент меч плашмя. Оглушенный противник рухнул ничком. Я вышел на середину площади и вознес руки к небу, будто благодаря неведомых богов. Впрочем, почему 'будто'?

К месту жительства благодарные болельщики донесли меня на руках. Хорошо не стали подбрасывать — не было, видно, здесь такого обычая. Толпа донесла меня до лесенки, ведущей на балкон. Дальше пришлось самому, ножками. И, слава Богу — не привык я к такой ажитации вокруг своей персоны. До горницы дошли вдвоем с Туробоем, аж светящимся от счастья за своего подопечного.

В горнице был накрыт праздничный обед. Посредине нее поставили стол и уставили его самыми разнообразными яствами. Причем, продуктов было навалено человек на десять. Успели подсуетиться, однако. Или приготовили заранее? Получается, не сомневались в исходе поединка? Если так, то распоряжалась подготовкой обеда явно не Валька. Та, похоже, не очень-то верила в мое божественное посланничество.

Усадив меня за праздничный стол, верный телохранитель попытался прислуживать: начал накладывать еду в тарелку, наливать вино в кружку. Я остановил его жестом руки и, вспомнив, что Туробой все слышит (почему-то все время об этом забывал), попросил:

— Присядь за стол, Туробой. Отметим успех первого моего испытания.

Туробой замотал головой и даже попятился от стола.

— Отказ не принимается, — решительно заявил я. Поднялся и почти насильно усадил упирающегося детину за стол, что, принимая во внимание его габариты, было отнюдь не просто. Потом плеснул ему в свободную кружку вина.

— Еду накладывай сам — не барин, — произнес я и поднял свою кружку. — Давай выпьем за день сегодняшний и за то, чтобы следующие три прошли так же успешно.

Похоже, обычай чокаться во время пьянок, здесь знали. Немного скованно, но с полным пониманием сути процесса, Туробой поднял кружку и с глухим стуком соединил ее с моей: ну да, откуда звону-то взяться — глина. Я залпом влил себя содержимое глиняной емкости — граммов триста — почмокал губами. Неплохое винцо. Интересно, откуда? Виноградников здесь я не видел. Хотя, что я, вообще здесь видел? Три километра окрестностей.