Чтение онлайн

Вперед выступил командир. Суровый мужчина лет сорока. Этакий типичный римский патриций. Довольно высокий, повыше меня. Сухощавого телосложения, но крепкий и жилистый. Смугловатое, гладко выбритое лицо, тонкий с горбинкой нос, тонкие, крепко сжатые губы, волевой подбородок с ямочкой, впалые щеки, выраженные носогубные складки. Можно сказать, красив суровой мужской красотой с южноевропейским уклоном. Лицо выражало скуку с налетом презрения. Двое его спутников оказались заметно моложе — лет двадцать пять, плюс-минус пара лет. Щитов при них не было, только гладиусы. Причем прицепленные к левому боку. Ну, правильно — начальство — щиты не носят. Эти встали по бокам своего патрона и чуть позади, расставив ноги и заложив руки за спину. Лица так же выражали скуку и презрение. Вот юберменши чертовы.

— Кто ты и о чем хочешь говорить? — разжав губы, процедил главный.

— Хотелось бы вначале услышать твое имя, — добавив в голос надменности, ответствовал я. Таких на место надо ставить сразу. Проверено.

Похоже, румиец слегка удивился такой наглости. Потом усмехнулся и, с издевкой в голосе, представился:

— Гай Луций Флавий, легат 'восьмого молниеносного'.

Надо же, имена у них, действительно, земные латинские. Может они сюда перебрались из моего мира? Но причем тут какая-то катастрофа, от которой они бежали? На Земле во времена Римской Империи ничего такого, вроде, не было. Какой-то еще один параллельный мир, третий по счету, еще более похожий на мой? Видимо, так.

— Остатков 'восьмого молниеносного', — поправил этого достойного представителя народа, повелевающего местным миром. — От которого вскоре, вообще, останется только название.

Гай Луций дернул углом рта. И ответил:

— Ты вызвал меня на переговоры только за тем, чтобы сообщить это? Если боги отвернулись от нас, мы сумеем умереть с честью, как подобает румийским воинам.

С чувством сказал. Так сказал, что я поверил — умрут с честью. И еще утащат за собой кучу наших воинов. А вот этого не хотелось бы. Помолчали. Потом румиец спросил:

— Так все же, с кем я говорю?

— С Посланником Богов, — скромно так, представился я.

В глазах легата загорелся интерес. Нехороший, надо сказать интерес.

— Тот самый? — уточнил он.

— А что, они здесь стадами пасутся? — добавил в голос раздражения.

— Ну да, действительно, а какой же еще, — констатировал румиец и, вроде бы случайно, поправил меч.

— Не советую, — предостерег я. — Убить меня не просто. Опять же — мы парламентеры, а румийцы люди чести. Так, кажется?

— Это так…. — разочарованно обронил Гай Луций.

Воцарилось недолгое молчание. За это время легат взял себя в руки, видимо, отказавшись от попытки меня убить. Лицо его вновь стало бесстрастным. Он снова заговорил. На этот раз презрения в голосе румийца не было слышно. Только легкий сарказм.

— Так что же Посланник Богов хочет от нас, смертных?

— Хочет прекратить кровопролитие и предложить вам почетную капитуляцию.

— Почетную? — сарказма в голосе моего собеседника прибавилось. — И в чем будет заключаться почет?

Я, как-то, сразу понял, что дальнейший разговор бесполезен, но по инерции продолжал говорить.

— Вам оставят знамена. Командному составу — личное оружие. На все время войны вы и ваши люди разместятся в глубине славской земли и будут снабжаться всем необходимым. После нашей победы всех отпустят восвояси.

— Вашей победы? Ты бредишь, Посланник. Эта ваша случайная победа, одержанная не честно, исподтишка, ничего не значит. Не смотря на твое возможное отношение к богам, ты, похоже, не представляешь мощь империи. Вы будете раздавлены. Рано, или поздно. И никакие боги тебе здесь не помогут.

Легат даже слегка зарумянился в процессе своей эмоциональной речи. Сделав небольшую передышку, он продолжил:

— Я сделаю тебе встречное предложение. Эту битву мы, конечно, проиграли. Но теперь, когда мы готовы к последней для нас схватке, за каждую свою жизнь мои воины возьмут по три жизни твоих воинов. И, если ты хочешь избежать этих потерь пропусти нас обратно в Лютецию. И дай слово, что не нападешь во время марша. Почему-то я верю, что ты сдержишь слово.

Румиец криво усмехнулся.

— Что скажешь на это?

— Ну да, в Лютеции, обороняясь за стенами, твои люди точно возьмут по три жизни моих воинов каждый. А может и больше. Потому, или вы сейчас отправитесь, сложив оружие, в почетный плен, или все останетесь здесь, в виде трупов.

— Не договорились, — опять усмехнулся Гай Луций. Но мне показалось, что в глубине глаз его мелькнула смертная тоска. — Прощай, Посланник. Встретимся в Ирии.

Легат повернулся кругом, четко, через левое плечо и зашагал к строю легионеров. Два, сопровождающих его офицера, двинулись следом. Румийские воины опять сдвоили ряды, пропуская командира, затем сомкнулись. М-да, не вышло. Хегни дернул меня за кольчужный рукав.

— Нам пора, господин.

Да, действительно — пора. Не стоит искушать румийцев своей персоной в такой доступной близости. Мы развернулись и, стараясь не спешить, направились к своим.

Добравшись до гребня откоса, еще на подходе, махнул Велимиру, окруженному свитой и командирами подразделений, подтянувшимися к нашему НП.

— Командуй атаку, Великий князь!

Взревела сигнальная труба, и масса войск внизу пришла в движение. К этому времени я занял удобное для наблюдения место. Командиры полков разбежались по своим подразделениям и рядом со мной остались Велимир со свитой, Хитрован, ну и, естественно, троица в лице Хегни, Туробоя и Вальки. Сзади толпились воины ближней дружины. Велимир, тоже, испросив разрешения, убыл на правый фланг, чтобы возглавить находящиеся там войска.

Низменность, по которой шла дорога, оказалась сыроватой, поросшей сочной высокой травой. Траву, конечно, вытоптали, но пыли, сражающиеся, не поднимали. Потому панорама битвы просматривалась, как на ладони.

Два крестьянских полка, стоящих против фронта румийского каре, издали воинственный вопль, бегом преодолели полсотни метров, разделяющие их с врагами и с грохотом врезались в строй легионеров. Клинья варангов и новуградцев на румийских флангах, начали разбег. Перед самым каре скорость достигла максимума. Мощные воины, находящиеся на острие клиньев своими щитами ударили в щиты, противостоящих им в первых рядах легионеров, вкладывая в удар всю свою массу, помноженную на массу, давящих им в спину соратников. К счастью, метательные копья у легионеров кончились, и сбить напор атаки им было нечем. Румийцы встретили удар, уплотнив ряды, уперевшись щитами в спины впереди стоящих. Удар клиньев был страшен. Грохот, лязг металла, предсмертный вой. По-моему, воины, находящиеся в месте первого столкновения погибли мгновенно. И наши и румийские. Строй легионеров в местах удара клиньев прогнулся — все же глубина строя в клиньях была больше, соответственно, больше была и масса наших воинов, давящих на румийцев. Но те удержались. Отступив на несколько шагов, они спрямили строй и заработали своими короткими мечами.