Чтение онлайн

«Наш мир. Темпоральные миражи».

«Миры, отличающиеся от нашего по совокупности признаков».

В этом пункте имелось несколько разделов: здания и архитектура, техника и транспорт, люди и существа. И еще множество более мелких пунктов, которые можно было не брать в расчет.

Илья открыл папку «Люди и существа»

Заварзин Геннадий Фирсович, 74 года. Илья промотал начало.

– ... на дачу шел. А он стоит. Я сначала подумал, ну мало ли, кто там на дороге стоит. Сейчас, конечно, любителей пешком ходить не так много, но есть. Уверяю вас, довольно часто мне попадались, но он сразу мне странным показался. Ну вот сразу в нем что-то такое было. Вы мне верите, Илья э-э... простите, отчество напомните, пожалуйста.

– Владимирович.

К тому времени Лапин уже знал: простодушно сказать свидетелю, особенно пожилому: «Да можно просто Илья» - лишних десять минут недоверчивых вздохов тебе обеспечено. А уж если собеседница - дама лет примерно пятидесяти - шестидесяти тут такое может начаться!

– Владимирович? Хм... Ах да! Так вот вы мне верите, Илья Владимирович? Дело-то в сумерках было, честно скажу.

– Разумеется, верю, Геннадий Фирсович. Это очень хорошо, что вы точное время отмечаете. Продолжайте, пожалуйста.

– Ну не то, чтобы точное, но отметил, да. Ну вот. Я иду. Он стоит. Прямо над тропинкой, чуть впереди у поворота. А потом развернулся и не то пошел, а не то поплыл и исчез. И зверюга исчезла.

– Э-э... Так. Геннадий Фирсович, вы могли бы его описать?

– Описать? Так чтоб точно - это вряд ли.

– Тогда что именно вам показалось странным? Ну стоит себе человек на тропинке...

– Как это что?! Да все! Разве так сейчас одеваются? Так сейчас даже неформальная молодежь не одевается! У тех плащи до колен и с поясом. А у этого длинный. А был ремень или нет? Хм, что-то я запамятовал. А плащ черный такой, аж блестит.. И лицо такое...
– Заварзин смущенно вздыхает, - ну лицо я не очень рассмотрел. Он ведь полупрозрачный был, а вот глаза огненные. Точно.

– Как это «огненные»?

– А так. Переливаются как огонь горит.

– Оранжевые? Красные?

– Нет. Я же вам говорю, переливаются. Вы меня невнимательно слушаете, Илья Владимирович. И стоял он над тропинкой. Так и запишите - над.

– Записал. Извините, Геннадий Фирсович. Я вашего прозрачного незнакомца себе представлял, отвлекся. А дальше-то что было?

– Ну так вот. Я иду, он стоит. И почему-то я знаю, что он не знает, что я иду. А может, знает? Но как-то вот даже внимания не обращает. Хоть бы кивнул. А потом, когда зверюга выскочила, он резко так развернулся, сетка на нем так и заблестела серебром, с дороги сошел и пропал. И зверюга пропала. Может, собака его была?

– Может быть, - легко соглашается Илья, - а что за сетка?

– Под плащом одежда тоже черная, но как будто вся рыбацкой сетью обернута. Вот эта сеть и светилась. Я думаю, отделка такая. А плащ не светился, нет. Только блестел.

– А собака сразу рядом с ним стояла или позже появилась?

– Да какая ж это собака, молодой человек?! Она ж с тигра размером! Зверюга настоящая, зверюга и есть. Прыгнула то ли к нему, то ли на него.

– Геннадий Фирсович, давайте я вам зверюгу эту вместе с хозяином нарисую вот здесь, на планшете, а вы скажете, похоже или нет?

– А вы что же это, молодой человек, художник?
– в голосе слышаться нотки недоверия.

– Нет, что вы!
– отнекивается Илья и нагло врет дедушке в глаза.
– Это специальная научная программа реконструкции у меня. Я только пером вожу. Похоже?

– Не очень. Плащ-то у него без пояса.

– А теперь?
– перо в руке Ильи быстро заканчивает второй набросок.

– Ну вроде. Только она не стояла, зверюга-то. Я же сказал прыгнула, то ли к нему, то ли на него. Все-таки вы меня невнимательно слушаете, Илья Владимирович.

– Откуда прыгнула?
– быстро спрашивает Илья, отрываясь от планшета.

– А ниоткуда. Прыгнула и все. Я разглядеть не успел, только видел, что пасть открыта. Даже и не понял, то ли он хозяин ее, то ли на нее охотился. Но пропали оба разом. Так вот вы разберитесь, пожалуйста, кто это был. Я сначала в милицию хотел заявление написать, мало ли чего, но у них там такое отношение. Не понравился мне их подход. И участковый не понравился. Человека выслушать надо, если действительно хочешь порядок навести! Не те у них методы. Потому и порядка нет. Правильно, Илья э-э... Как, говорите ваше отчество?

– Конечно, правильно! Кроме того случая вы больше ничего необычного не видели?

– Нет. Я потом специально неделю туда-сюда ходил. А может и две... Так никого и не встретил, кроме наших дачников.

– Не боялись?

– А чего бояться? Он с дороги сам сошел, зверя своего забрал, мне ничего не сделал. Но уж до чего странный! И прозрачный какой-то. Очень разглядеть хотелось.

Дедушку Заварзина Илья надолго запомнил. После разговора господин уфолог коньячку выпил. И два часа мечтал, чтобы двух этих существ увидел летчик-космонавт Ахметзянов. Э-эх, какое детальное у Ильи в руках оказалось бы описание! А если учесть, что до того никто из свидетелей ни с чем подобным не сталкивался, то опираясь на показания абсолютно здравомыслящего Ахметзянова, можно было бы начать прицельно собирать статистику под новое направление. Но тут уж ничего не поделаешь. Скрепя сердце Илья отнес рассказ к сомнительным. И с разработкой направления «Люди и существа» пришлось повременить до... до звонка. До какого еще звонка?! Илья очнулся, подпрыгнул и помчался к двери. Если бы в крошечной прихожей, поглаживая зверотигра, стоял закутанный в черный плащ незнакомец, Илья бы не удивился. Такой уж день выдался сегодня. Чужие миры и фантастические возможности их изучения врывались в окна и ломились в двери.

– Пиццу заказывали?
– спросили в домофон.

– Что?

– Квартира двести шестнадцать?

– Да.

– Вы пиццу заказывали, - настойчиво повторил незнакомый голос.

– А-а, - разочарованно сказал Илья, - да. Заходите. Двенадцатый этаж.

Так бывает. Рвешься всю жизнь к мечте, рвешься, замираешь в восторженном ожидании от одного слова «тайна»... И наблюдаешь со стороны как невероятные, захватывающие, а порой - пугающие события происходят с кем-то другим. Вздыхаешь, стараешься быть объективным, ищешь объяснения, садишься за ненавистную классификацию, разрабатываешь целое научное направление! А в это время какой-то дедушка Заварзин встречает дорогую твоему сердцу Тайну по дороге на дачу. Еще и в милицию пытается ее сдать. А тебе пиццу приносят только потому, что у молодежи проблема с занятостью, а разрекламированная линия автоматической доставки в очередной раз вышла из строя. Илья посмотрел на разносчика так, будто хотел разглядеть неземные узоры, сложенные из веснушек на носу. Парень смущенно опустил голову.

– Распишитесь, - буркнул он из-под козырька фирменной бейсболки, закрывшего почти все лицо, и шмыгнул веснушчатым носом.

Илья расписался.

– Завтра, - то ли сказал, то ли подумал он, глядя вслед шагавшему к лифту разносчику.

Илья захлопнул дверь и прошел на крошечную кухню однокомнатной квартиры, неся в руках благоухающий картонный четырехугольник. Еда его отрезвила и вернула с небес на землю. День клонился к закату. Илья снова уселся за компьютер и начал методично отбирать то, что по его мнению могло пригодиться на новом месте работы. Полночи он работал, еще полночи ворочался с боку на бок, и по-настоящему крепко уснул около десяти утра в самолете.