Чтение онлайн

В первое мгновение я замерла от шока и неожиданности. А во второе мне не дали опомниться. Он решительно преодолел этот метр, разделяющий нас, наклонился и поцеловал, обхватив руками и прижав меня к себе крепко-крепко.

Пару секунд я растерянно хлопала глазами, что-то туго до меня сегодня все доходит. А потом руки непроизвольно потянулись и обняли его за плечи. Он начал целовать меня с еще большим напором, как человек, наконец получивший желаемое. Его большие ладони гладили мою спину и бедра. А я, получая все большее удовольствие от поцелуя, стала исследовать руками его спину. Гладкую кожу спины сменил бугристый шрам, потом второй. Потом снова обычная кожа, которая на контрасте со шрамами казалась еще нежнее. О, Боже, я ведь стольким ему обязана. И если, это самое малое, чем я могу ему отплатить, то пусть будет так.

Я сама прижалась к нему, и со все нарастающей страстью ответила на поцелуй. Я чувствовала, КАК сильно он меня хочет, и сама распалялась все больше. Мое сердце билось быстрее и быстрее.

Вдруг, как гром раздался звонок моего передатчика. Мы замерли, и я немного отстранилась. Кто может звонить в такую рань? Ведь даже до пробудки есть еще время.

— Не отвечай, — прошептал Адам, целуя меня в висок, и спускаясь поцелуями к шее.

Передатчик прекратил трезвонить, и я постаралась снова сосредоточиться на процессе, проведя рукой по широкой, мускулистой груди. Вдруг снова раздался сигнал, только уже экстренной связи. Его мы не имели права игнорировать, и он еще ни разу не подавался. Выскочив из душа, и обмотавшись полотенцем, подбежала к передатчику. Звонил Эрик. Не включая изображения, ответила, хотя голос, еще немного прерывался. Такая бурная деятельность оставила след.

— Через две минуты ко мне в кабинет. Живо! — рявкнул Эрик и отключился.

Я с недоумением посмотрела на Адама, который тоже вышел из душа. Мы переглянулись, и он кивнул:

— Ну торопись. Значит что-то серьезное.

Я с реактивной скоростью обтерлась полотенцем, и надела домашние штаны и футболку. Облачиться в форму, уже не было времени. Собрав влажные волосы в высокий хвост, побежала к куратору.

Подлетев к кабинету Эрика, чуть притормозила только у самой двери, постучалась и, услышав разрешение войти, открыла дверь.

Эрик был в "домашней" одежде, видимо, тоже не успел переодеться. Я закрыла за собой дверь и встала по лиреанской стойке смирно, расставив ноги на ширину плеч и скрестив сзади вытянутые руки в замок.

Эрик был зол. Очень зол. Он расхаживал по кабинету и когда взглянул на меня, появилась мысль, что меня сейчас будут медленно расчленять.

Сразу попробовала вспомнить все свои прегрешения, да вроде таких не наблюдалось, что вызвало еще большее недоумение ранним вызовом и его состоянием.

И тут, началось.

Эрик орал так, что стекла звенели. Только через несколько минут, я поняла, что основная причина недовольства — не сдача норматива позавчера. У меня было свое мнение по поводу этого: я думаю, что нам поставили уж слишком высокие показатели, заведомо не выполнимые, но может, мы и действительно не очень старались перед выходным.

Эрик разошелся так, что в порыве гнева смахнул со стола информационные панели, которые с громким звуком разлетелись по полу.

Тут уж я вздрогнула и действительно испугалась. Такого Эрика я еще не видела.

Неожиданно раздался сигнал пробудки. Эрик сжав руки в кулак, тяжело дыша, пытался взять себя в руки:

— Свободна курсант Смирнова. Идите и собирайтесь на завтрак, а все нормативы вы сегодня пересдадите.

Я отдала честь, приложив правую руку, сложенную в кулак к сердцу и вышла.

Войдя в свою комнату, увидела Адама, сидящего на кровати и ждущего меня. Когда открылась дверь, он обеспокоенно поднялся и подошел ко мне:

— Так что случилось? Почему по экстренной вызывали?

Я пожала плечами, села на кровать и только после этого ответила:

— Наш куратор ругался за не сданные нормативы.

Адам сморщил лоб, вспоминая:

— Это позавчера, которые были?

— Ну да, — вздохнув ответила я. На душе было погано.

Адам подошел и сел рядом:

— А почему только тебя вызывали? Ведь нормативы мы втроем не сдали. И почему в такое время? Он бы мог нас пропесочить всех вместе на утренней тренировке.

— Я не знаю, Адам, почему. Он не объяснил. Как только я вошла, стал орать про нормативы и все на этом…

Я сидела на кровати, положив руки на колени, и задумчиво крутила колечко на пальце. Мне было действительно плохо. Во-первых, вчерашний вечер в баре, разбивал все мои надежды на симпатию Эрика ко мне, во-вторых, то, что произошло сегодня утром, вообще не вписывалось ни в какие ворота.

Адам сидел рядом, так что наши плечи соприкасались, и некоторое время смотрел на мои руки, потом перевел взгляд на свои, и тоже повертел кольцо.

— Карин, а ты никогда не пробовала снимать колечко?

— Нет, — удивленно посмотрела на Адама. — Зачем? Это же для нашей безопасности.

Адам грустно улыбнулся.

— Я вот тоже раньше не снимал. А ты помнишь принцип действия этих колечек?

Я покопалась в памяти:

— Ну да, они реагируют на изменение сердечного ритма, во время волнения сильного, ну и т. д.

— Верно, а теперь вспомни, чем мы занимались, когда прозвучал вызов передатчика, и что ты в это время чувствовала…

Я покраснела от напоминания о душе. И вспомнила. Да, ведь мне начинало все это нравится, и сердце учащенно забилось… Я перевела удивленный взгляд на Адама.

— Ты думаешь….

— Да, думаю, что колечко уловило наши, скажем так, неспокойные сердцебиения, и куратор, почему-то решил нам помешать. С чего бы это?

И усмехнувшись, посмотрел на меня, а я, не выдержав его взгляда, опустила глаза на руки.

А Адам продолжал:

— А ты пробовала когда-нибудь его снять?

— Неа.

— Попробуй, — и таким низким волнующим голосом это было сказано, что меня опять накрыло смущение, и щеки заалели.

Я потянула колечко с пальца, но не тут-то было. Оно свободно располагалось на фаланге, абсолютно не пережимая, однако попытка его снять не увенчалась успехом. Я потянула его сначала несильно, затем удвоив усилия. Бесполезно. Подняла глаза на Адама и встретила его горящий взгляд: