Чтение онлайн

Ребята послали запросы на разрешение выдвинуться ко мне, но от нее же поступил приказ всем оставаться на своих наблюдательных пунктах.

Наемники отвели агента недалеко от здания, один остался с оружием, двое других стали его избивать и задавать вопросы:

— На кого работаешь? — хруст костей в сломанной руке. — Для кого фотографировал? — снова этот звук, только теперь от ломаемой ноги. — Как собирался передать информацию? Есть ли кто-нибудь еще на острове? — и человек лежит на земле, как тряпичная кукла.

Агент просто молчал, он не проронил ни звука, в процессе избиения, а я продолжала смотреть на это и транслировать другим на передатчики то, что происходит.

На душе было очень погано. Я могла их перестрелять за несколько секунд, но мне запретили вмешиваться, а я хорошо усвоила, что приказы нужно выполнять. Кусала губы и надеялась, что ниса что-нибудь придумает, чтобы спасти ему жизнь.

Потратив на все меньше получаса, и так ничего и не добившись, один из наемников махнул рукой, а другой подошел с оружием к лежащему в собственной крови агенту, поднял руку и выстрелил в голову.

Я вздрогнула и закрыла глаза. Сползла по стволу на корточки, положила рядом оружие, и потерла руками лицо. Вот и все. Приказ я выполнила. Теперь мне с этим жить.

Пришел Сол, из четвертой пятерки, меня сменять, хотел заговорить, но увидел мой пустой взгляд, передумал, только махнул головой в знак приветствия, а я не очень торопясь возвращалась в лагерь. Мне не хотелось ни с кем говорить, но я знала, что придется.

Вернулась в лагерь, все уже были в курсе, ребята пришли раньше, да и видео сохранилось. Все были подавлены, и обсуждать случившиеся не торопились. Но одно мы поняли точно, что это совсем не тот санаторно-курортный режим, как мы думали раньше.

Как только я пришла, сет Родон отозвал меня в сторону, с ним же была и ниса Лиара.

— Курсант Смирнова, я понимаю ваши чувства. В первый раз всегда тяжело видеть чужую смерть. Я уверен вы понимаете, что мы не могли вмешаться и поставить под угрозу выполнение всей операции, ради которой все это и затевалось. Мы сообщим в Управление о смерти агента, однако, он показал некомпетентность, позволив себя засечь, за которую и поплатился жизнью.

У меня не было сил на разговоры, я просто, молча, кивнула.

— Ну что же, можете быть свободны, идите, отдыхайте.

Я отдала честь, и, развернувшись, отошла подальше. А потом подумала, вышла из лагеря и отправилась к океану. Время к вечеру, все возможные рыбаки уже должны быть дома, а вода меня всегда успокаивала.

Придя на берег, села за камнями, так, чтобы меня не было видно со стороны воды, и просто смотрела на бескрайнюю водную гладь, слушая шум прибоя. И даже не замечала, что слезы катятся ручьем, так рвало душу, что я могла его спасти и не сделала этого.

Просидела на берегу до того момента, как солнце опустилось за горизонт, и стали появляться звезды. На передатчик написал Адам, волновался за меня, пришлось ответить, что все хорошо, сижу и смотрю на океан и звезды.

Спустя минут пять он пришел, по деревьям скакал, иначе бы так быстро не добрался. Адам просто сел рядом, не сказав ни слова, и я была этому рада. Мне не хотелось обсуждать происшедшее.

Прошло еще несколько дней, и на дежурство наша пятерка отправилась с Эриком. Как обычно, всех распределив и все проверив, он вернулся ко мне. На сей раз наблюдать мне нужно было за одной из деревень. Все эти дни я проходила в каком-то ступоре, мне не хотелось ни с кем общаться, и в общих посиделках я не участвовала. Лагерь потихоньку возвращался к привычной жизни, снова шутили, снова смеялись, а я себя чувствовала лишней.

Посидев немного молча, Эрик произнес:

— Карин, я все понимаю, тяжело, но пора приходить в себя. В нашей профессии очень много смертей, к сожалению, и к этому можно привыкнуть.

Я молчала, глядя на дорогу, ведущую в деревню, а Эрик продолжил:

— Вот поэтому в военном ведомстве не приветствуется дружба или какие-то личные отношения, симпатии и т. д. Это просто работа. И в случае необходимости, нужно оставить или даже самому ликвидировать того, с кем до этого несколько лет общался. На месте этого агента мог быть любой из нас, и каждый обязан был выполнить приказ и не вмешиваться, и не важно, друг там, или брат. Нас учат тому, чтобы мы переступили через любого, если того требуют интересы задания и ведомства.

Я посмотрела на него, и произнесла:

— Я так не смогу. Меня то этому не учили, — и сама удивилась насколько мой голос хрипло звучал. — Да, этого человека я не знала. В этом плане было, наверное, легче выполнить приказ. Но будь на его месте кто-то дорогой для меня, я бы не смогла просто смотреть со стороны. Из меня не выйдет хорошего разведчика, — покачала головой и грустно улыбнулась.

Эрик тоже улыбнулся:

— Из тебя уже вышел хороший разведчик, только слишком уж человечный. Но привыкнешь…. Все привыкают…

На этом разговор плавно сошел на "нет", и остаток дежурства мы думали каждый о своем.

Прошло время, и все эмоции и, правда, поутихли. Я смирилась с тем, что еще не раз и не два придется увидеть смерть. И потихоньку вернулась к обычной жизни.

Придя с очередного пересменка, я устало опустилась у костра. Ночка выдалась тяжелой, ребята даже не поев заваливались спать, а я хотела немного просто посидеть, ни о чем не думая, и спокойно отдохнуть.

Дневная смена ушла патрулировать, кто-то из дежурных суетился в преддверии обеда, хоть и было еще рано, но на костре готовилось все долго, да и подготовительный этап затягивался в таких походных условиях. На меня никто не обращал внимания. А мне вдруг очень захотелось помыться. В джунглях с этим было напряженно, обычно вечером или утром к водоему выстраивалась длинная очередь, сначала мальчики, потому что они быстрее приводили себя в порядок, потом девочки. А сейчас во внеурочное время, так хотелось помыться с удовольствием, никуда не спеша, да и просто немного побыть в одиночестве.