Чтение онлайн

Длилось это дня два, а потом папа не выдержал и показал сообщение мне.

— Па, это ж от мамы! — сказала я с ходу.

— Почему сразу от мамы?! — возмутился отец.

— Потому что этот текст мы с ней вместе придумывали и набирали! — отрезала я.

Надо было видеть лицо родителя в этот момент… Словно я у ребёнка его любимую игрушку отняла, а потом у него на глазах сломала.

В общем, папа потом со мной неделю не разговаривал, а мама переживала и бегала миротворцем между нами. Но через неделю обида сгладилась — и всё в норму пришло.

Так что, не совсем внятное появление Рона было понятно, но я не была бы собой, если бы не учла ещё один не мало важный фактор: обида и сопряжённое с ней ущемление гордости, ведьэто так отвратительно, когда бросают тебя! И эта самая гордость стремиться вернуть самооценка как можно быстрее на прежний уровень. Обычный закон сохранения в действии, ничего более…

Вот только я не хотела, чтобы что-то там сохранялось за мой счёт.

Нет, конечно же, могу ошибаться. Но на это и есть проверки!

— Дарина, это тебе. — говорит молодой человек и протягивает красотищу. действительно красотищу: генноизмененные розы на длинном стебле и без шипов.

— Спасибо! — в восхищении смотрим, принимаем, смущенно опускаем глазки и нюхаем, а потом резкое движение и выпад: — Что Ларка бросила?!

— Ну, почему сразу бросила? — мямлит парень. Да, эффект неожиданности он такой: и не хочешь, а неосознанно сообщишь! Вот и сейчас этой заминки, этой сумятицы мне хватило, чтобы понять: «Я права!»

Я поняла и разозлилась. Сильно! Потому что быть использованной, быть заменой этой… Это даже не унизительно — это гораздо хуже!

А ещё было больно, потому что я поняла, что моего прекрасного принца не существует. Почему я с нежностью и неким трепетом относилась к парню? Почему? Да, потому что придумала сама себе образ и поверила. И у меня были на это основания: за всё время, пока я знаю Рона, он всегда был вежливым, никогда не оскорблял ни меня, ни других девчонок с университета, не возвышался за наш счёт, не цеплялся, вроде принимал за равных. Да по сравнению с другим окружением — это чуть ли не подвиг!

А тут мой герой упал с пьедестала и наглядно показал, что он ничем не лучше других. И этого не простит не одна влюблённая девушка, ни одна! Тем более, такая гордая, как я! А ещё появилась клокочущая ярость на себя, на него, на неё, на мир… И именно поэтому я от всей души врезала букетом парню по лицу.

— Дарина! Ты что творишь? — закричал этот предатель. Да, именно предатель, потому что хоть и неосознанно, но он предал мою веру в него!

— А сам не видишь?! — рыкнула я, прежде чем повторить замах.

Надо отдать Рону должное: он не стал отбиваться(хотя мог), а из вежливости выскочил из нашей прихожей и оказался на улице. Разумеется, я выскочила за ним, добавляя удары по плечам, по рукам…

— Дарина, меня не жалеешь, хоть цветы пожалей! — прокричал странную просьбу бывший напарник.

— Не-а. Их срезали. Они уже смертники без надежды на помилование. А какая разница смертнику, когда умирать сейчас или через несколько часов? Только лишняя нервотрёпка! — гаркнула я и продолжила свои замахи.

По улице, мимо нас проходила, опираясь на палочку, очень морщинистая, старая бабушка. Вдруг она остановилась, внимательно посмотрела на нас и выдала:

— Ну-и, молодёжь пошла! Совсем со своими технологиями от реальной жизни отошли! Девка, ты букет переверни!

Я посмотрела на цветы. Ножки роз были связаны какой-то декоративной бечевкой. Не долго думая, перехватила букет у основания бутонов.

— Спасиб! — крикнула бабуле и нанесла удар.

— А-ааа. — раздался стон Рона, как только сплетённые прутья коснулись его руки.

— Вот так правильно! — жизнерадостно заявила бабуля и поплелась дальше, а я наконец остановилась, словно очнулась.

— Дарина, что на тебя нашло? — спросил обескураженный парень, потирая ушибленное место.

— Нет, это что на тебя? — снова начала закипать я. — Или это нормально играть с чувствами влюблённой в тебя девушки? Нормально? А? Или нормально причинять кому-то боль, обижать кого-то, если обидели тебя? А может обманывать или пытаться обмануть?

— Дарина… — попытался урезонить меня парень, но напрасно. Меня нельзя заткнуть, если я не всё сказала!

— И это поведение мужчины?! Достойного человека, коим я тебя всегда считала?! Не скажешь?! Тогда скажу я! Нет, мужчины — нет. А вот самовлюбленного, эгоистичного, избалованного мальчишки — вполне.

На этой радостной ноте я подошла к ошарашенному Рону, всунула ему в руки жалкие остатки прекрасного букета(Между прочим, первого в моей жизни!), развернулась, поднялась на крыльцо, зашла в дом и хлопнула дверью.

— Что сидим? Чего киснем? — влетел на кухоньку программистов Кевин, в простонародье Вин.

— Переизбыток эмоций. Слишком много событий на одну маленькую меня. — мрачно констатировала я. — Переварить я как-то их не могу.

— Значит, не парься, забей. Сами переварятся или уйдут. — усмехнулся парень, приземлился на соседний стул и почти у самого моего рта вырвал последнюю шоколадную печенюшку.

— Эй! — вякнула недовольная я.

— Тебе что другу жалко? — состроил рожицу парень.

— Нет, но ты мог попросить!

— Мог. — пожал широкими плечами парень. — Но так интересней.