Чтение онлайн

На гравийной дорожке перед домом их встретили работающие в доме люди и огромный черный пес, который выскочил из парадной двери.

Люди оживленно говорили что-то, а пес бросился к Луке и встал на задние лапы, положив передние ему на грудь. Лука почесал его за ушами, не переставая переговариваться со слугами.

Наконец он повернулся к Грейси.

— Я сказал им, кто вы, позже познакомлю. А это, — он потрепал пса за ухо, — Цезарь.

Пес приветствовал Грейси громким лаем, она попятилась. Весь ее опыт общения с собаками заключался в игре с маленьким мальтийским терьером ее подруги Келли.

— Кто он? — спросила она.

— Ньюфаундленд.

— Правда? А я думала — медведь.

Мила хихикнула.

— Медведи в Тоскании не водятся. Есть только дикие кабаны.

— Замечательно, — отозвалась Грейси. — А где Гран-нонна?

Лука бросил взгляд на флигель.

— Она живет там, скоро вы ее встретите. — Он показал рукой. — А пока, пожалуйста, идите за Кэт, она отведет вас в вашу комнату.

Грейси кивнула и посмотрела на слуг. Одна из девушек поклонилась, и она поняла, что это и есть Кэт.

— Andiamo [13] , — сказала девушка.

Внутри дом оказался еще красивее, чем снаружи. Он был великолепно обставлен и в то же время казался уютным. Единственное, что поразило Грейси, так это что совсем незаметно существование в этом доме четырехлетнего ребенка. Грейси помнила, что творилось, когда ее брат и сестра по матери были маленькие: повсюду валялись игрушечные грузовики и куклы, настольные игры занимали все столы, потеснив любимые взрослыми безделушки. Здесь же перед глазами Грейси была словно иллюстрация из журнала «Архитектурный дайджест».

Поднявшись по широкой лестнице, Грейси вошла в свою комнату, которая на самом деле оказалась спальней с широченной кроватью, гостиной с зашторенным французским окном и ванной с туалетом. В обеих комнатах пахло свежестиранным бельем, а площадью они были в два раза больше ее номера в общежитии.

Грейси присвистнула.

— Шик и блеск.

Кэт с недоумением обернулась, Грейси выставила перед собой руки с поднятыми большими пальцами — интернациональный знак, что все отлично. Девушка ответила таким же жестом, показывая, что она поняла, и вышла, прикрыв за собой дверь.

Телефона в комнате не было, и Грейси, посидев минут пять на кровати, вышла — надо было позвонить в астралийское посольство. К тому же был уже субботний вечер, надо было обязательно позвонить Келли с Сарой. Странно, но Грейси впервые не хотелось признаваться своим подругам, что она до сих пор не разыскала отца.

Она решила позвонить в посольство и лечь спать. Подруги подождут до завтра или, может, до следующей субботы, а у нее за это время, возможно, появится что-то новое.

Внизу Грейси услышала голос Луки. Он что-то говорил за полуприкрытой дверью. Грейси остановилась, прислушиваясь. Толку от этого было немного — она разбирала разве что одно слово из десяти, причем ни разу не прозвучали слова «Антонио» и «Грациано». И все же Грейси осторожно заглянула внутрь.

Лука стоял возле большого стола, на котором разместились компьютер, факс и ксерокс.

Грейси понятия не имела, чем он зарабатывает на жизнь, но, судя по дому и оборудованию кабинета, в деньгах он не нуждался. Неудивительно, что может нанять, кого захочет. Но, если разобраться, ее вроде бы и не нанимали. Тогда что? Они просто оказывают друг другу услугу.

Внимание Грейс привлекло тихое бормотание. Это была Мила — она сидела на ковре с куклой и каурой пластиковой лошадкой и разговаривала с ними. Рядом лежал Цезарь.

Отец, дочь, уют, богатство, подумала Грейс. Образцовая семья, вот только матери не хватает.

Интересно, как она выглядела, эта женщина, ухитрившаяся завоевать такого потрясающего мужчину и родить такую чудесную дочь. Наверное, она была необыкновенная, и по ней страшно скучают. И ее трудно заменить.

— Buon giorno [14] , — послышался хрипловатый голос за спиной.

— Черт побери!

Грейс так стремительно развернулась, что ударилась спиной о стену.

На нее смотрела стройная женщина во всем черном, с собранными в узел серебряными волосами. Ну конечно, это бабушка Луки, прабабушка Милы. Тот же хороший рост, римский нос, такие же аристократические скулы и интеллигентные карие глаза, как и у внука.

— Так, значит, вы и есть новая домашняя учительница, — проговорила женщина по-английски с сильным акцентом, явно ожидая более достойной реакции на свое появление, чем «черт побери».

— Да, это я, — весело ответила Грейси. — А вы… бабушка Милы.

Она умолкла, ожидая вопросов, но женщина тоже стояла молча, так что Грейси пришлось как-то заполнять паузу.

— Учительница я случайно, — затараторила она. — Я здесь, чтобы научить Милу говорить как настоящая австралийка.

Грейси говорила и говорила и никак не могла остановиться, как будто старалась прогнать суровое выражение с лица пожилой женщины. И замолкла, пораженная, когда это, в самом деле, произошло.

В глазах женщины зажглась улыбка.

— Хорошо, — сказала она. — Нашей Миле нужен кто-то… с вашими способностями. Как и Луке. — Не дав Грейси вставить хоть что-то в ответ на эти загадочные слова, женщина продолжала: — Знаете, ведь наш Лука был настоящий лев.

— Лев? — повторила Грейси с натянутой улыбкой.

— Он был королем делового мира, — продолжала Гран-нонна, словно не слыша. — Он трудился, чтобы дом был полной чашей, а бизнес процветал. И добился успеха. Даже начал организовывать несколько офисов в Лондоне. Но потом умерла Сарина, и он все бросил и теперь проводит все свое время с Милой.

— Вы хотите сказать, что он с тех пор совсем не работает? — спросила Грейси.

— Да нет, работает, но ни разу не ездил в офис. Они присылают отчеты, он их читает и отправляет обратно с пометками, но только по ночам, когда Мила спит. А дни целиком проводит с ней.