Иноверка
Шрифт:
Во-первых, это всё же мой НАЧАЛЬНИК! Причём, самый главный!
Во-вторых, Стефан выглядел взрослым, неглупым мужчиной(Выглядел, ибо кем был на самом деле я не то, что не знаю или не знала, но сейчас точно сомневаюсь!), а отчитывать взрослого перед детьми в высшей степени неэтично!
В-третьих, он Мужчина! Причём, который действительно увлекся «игрой»!
А я что?! А я точно себе не враг и не сумасшедшая! Поэтому и оставалось стоять в сторонке, пустить всё на самотёк и мысленно повторять, повторять и повторять:
— Так, пусть делает, что хочет! И с последствиями пусть тоже мучается сам! — на этом моменте мысли становились ещё более тревожными и призывающими к действию, но разум, эгоизм и чувство самосохранения настойчиво напоминали: — По крайней мере, они не должны серьёзно пострадать. Во-первых, в Саду нам первым делом дали вдыхнуть противоаллергенной воздушной смеси, а, во-вторых, дали по чайной ложке универсального дезинтоксикационного сиропа. В общем, ничего серьёзнее ссадин, царапин, заноз быть не может, а это неприятно, но не смертельно…
Как ни стыдно признать, но я вздохнула с облегчением, когда занятие, ранее приносившее одни положительные эмоции, закончилось. Улыбаясь вполне себе добродушно, проводила ребят к детдомовскому флайбусу, перепоручила их водителю и другой воспитательнице. Перебросилась с ней парой фраз, отказалась от любезного предложения подбросить домой и меня, попрощалась, помахала ручкой, а как только флайбус скрылся из виду, развернулась и пошла к медпункту Ботанического Сада. К Стефану, ведь он находился там.
Нет, меня туда вели отнюдь не ответственность, не жалость, не воспитание и, тем более, не желание угодить, а совершенно другое чувство: любопытство. Да, мне было жутко любопытно узнать, чем же всё же думал этот МУЖИК, когда участвовал во всём этом!
В медпукте меня сразу не пустили к «пострадавшему». Медсестра сказала, что ему сейчас вкалывают основную дозу блокиратора потому что, того что нам вкололи в качестве профилактики в случае Стефана явно недостаточно.
Девушка предложила подождать и указала на очаровательный розовенький диванчик.
Разумеется, я тут же воспользовалась приглашением: присела, распрямила уставшие ноги, вот только насладиться всем спектром удовольствий, который может подарить короткий отдых-передышка не смогла. Появившиеся волнение за жизнь и самочувствие одного самозванца настойчиво мешали расслабиться.
Почему самозванца?! А как назвать человека, который создает образ, отягощенный интеллектом, а на самом деле…
Я не хотела отвечать за чужую глупость, не хотела тратить свои нервы на это, но тратила и подозревала, что отвечать придётся…
Чтобы не расстраиваться ещё больше, я сочиняла истории, что я сделаю со Стефаном, когда всё обойдётся. Конечно же, в реальности я, вряд ли, осмелюсь, но мечтать же не запретишь!
Вот, например, я определенно точно уверена, что тот голубенький вазончик, стоящий на подоконнике, просто идеально подойдёт голове Босса…
Наконец-то, мне разрешили войти в палату — и один вид МакЛейна полностью выбил из моей головы кровожадные мысли. Просто он был каким-то жалким… Весь покрытый какими-то пятнышками, которые отсвечивали всеми цветами радуги, а ещё заметно впавшие щеки, синяки под глазами и четко обрисованные морщинки в уголках губ. Нет, Стефан не хотел казаться жалким, держал лицо, но от этого становилось только хуже.
Босс смотрел куда-то в стену, когда я вошла, но, услышав мой голос, спрашивающий фельдшера о состоянии пациента, тут же устремил свой взгляд на меня. И пусть завтра у меня полетит моя камера и вся система, сопряженная с ней, если там не было чувства вины!
— Вы побудете с ним? — спросил фельдшер. — Ему ещё минут тридцать нельзя передвигаться, а мне бежать надо. Срочный вызов: опять кто-то с дерева неудачного свалился…
— Да, конечно. — подтвердила готовность я.
— Хорошо. — кивнул мужчина важно. — Тогда я побегу и медсестру прихвачу, а то мало ли что… И-да, если что-то случиться, свяжитесь со мной по номеру, что отмечен на столе.
— А должно?! — мгновенно насторожилась я.
— Нет, но а вдруг?!
Медсестра и фельдшер быстренько схватили свои чемоданчики и оставили нас одних. Воцарилось молчание, которое я поспешила прервать, задав банальнейший вопрос:
— Как ты?
— Нормально. — тихо сквозь зубы ответил Стефан. В обычной ситуации, это было бы несколько обидно, но точно не сейчас, ведь как объяснила мне медсестра, Стефан испытывал боль и не то, что она была особо жуткой — нет. Хотя особой она была, но особо зудящий, тянущий и от этого очень и очень неудобной и неприятной. «И обезболивающие вколоть не можем. У него и так в крови слишком большая концентрация самых разных веществ. Кто знает на какой побочный эффект выйдем?» — посетовал фельдшер.
— Нет, ну какого Ля ты туда полез?! Какого поддался на банальную провокацию?! Какого?! — невольно вырвался давно мучившие вопросы, не замечая, что, пользуясь прикрытием эмоций, перешла на «ты».
— Хотел произвести впечатление на понравившуюся девушку. Говорят же, чтобы завоевать сердце матери, нужно завоевать сердце её ребенка, а она хоть им и не мать, но любит их — и это очевидно! — попытался пошутить Стефан, а ещё блеснуть своей великолепной улыбкой, вот только зря. Я не прониклась. Вообще и ни капельки!
— ШШШШТО?! — прошипела я, пытаясь прожечь взглядом. Я, видите ли, к нему со всей душой, а он шутить изволит! Не к месту и несмешно, между прочим.
МакЛейн моим настроением проникся и на заходе на вторую попытку постарался быть откровенным. Но это ему тяжело далось. Он как-то отвернулся, что дало понять: ему… СТЫДНО!
А ещё, что если бы он не чувствовал вины передо мной, то ни за что бы не раскололся, а так реальная причина прозвучала. Довольно скомкано, но всё же!
— Я посмотрел в глаза этому мальчику и понял, что не могу отказать. Вот просто не могу и всё! Он так смотрел!