Чтение онлайн

– Ты сам ушел со службы?
– спросил лейтенант.

– Я ушел с поля брани - трупы, стаи стервятников, плачущие женщины. Вот все, что осталось от стройной шеренги, перед которой когда-то я читал слова присяги. И я перешел на другое поле. Я клевал глаза бизнесменам, чиновникам, бандитам... В конце концов, это занятие мне стало нравиться. Себе в оправдание я нашел довольно сносное словцо: реализация. Я реализовывал себя. Вот и все.

– Сейчас тоже?
– спросил Пантера.

– И сейчас, Миша. Недавно я беседовал с одним могущественным, даже страшным человеком, который возомнил себя богом, - а быть богом всегда трудно. Еще труднее любить бога, прощать его, а главное - заставить его прощать других. И вот бог встал на путь исправления, он сказал нам: "Выбор за вами". И я тоже мучаюсь, выбирая. Как в том фильме про гладиатора. "Скажи еще раз, Максимус, что мы здесь делаем? Зачем мы здесь?" - спросил цезарь. "Ради процветания империи, сир", - ответил генерал Северной армии. Дай-то бог, - покивал Марк, улыбнувшись Пантере.
– Дай-то бог.

– И кто был тем страшным человеком?
– вполголоса поинтересовался Пантюхин.

– Генерал-полковник Ленц, - ответил Марк.
– Главная рыбина в Аквариуме. Помнишь: "Главный - Один-Двенадцатому"?

– Ты говорил с Ленцем?
– на лице Пантеры было написано крайнее изумление.

– Более того: мы пили коньяк, посасывали лимон и бросали корки на серебряный поднос. Ленц называл меня ласково - то трупом, то Сережей. Он сказал: "Победите, а я подхвачу вашу победу". Это потому, что без нас он никто. Мы нужны ему, а он нужен нам. Вот и все, Миша. Я рассказал тебе больше, чем хотел.

– Да, я понимаю, - кивнул Пантера, - теперь понимаю.

– Но это ничего не значит, - предупредил Марк. И, приблизившись к Пантере вплотную, что придало его словам значительность, прошептал:

– Я с вами, а вы со мной - это единственное, о чем мы должны помнить.

66

Диверсионная школа, ночь с 19 на 20 декабря

Сообщение от первой группы дозора Рустэм Давлатов принял в 22.45, затем вызвал на связь командира второго секретного отряда Мансура Сарулиева испросил, все ли у того в порядке. С вечно отекшими глазами и незаживающей язвой под ухом Сарулиев проверил своих людей, один из которых...

Индус прервал связь и зашел в кабинет начальника школы. Одетый в полевую униформу Увайс Рагимов сидел спиной к теплой печке-голландке, положив ноги на спинку стула.

Давлатов выдернул из-под ног Рагимова стул и сел на него.

– Они сняли двух дозорных.

Вопреки нежеланию Ахмеда Закуева принять план Индуса, Давлатов все же сделал по-своему; но послал не сто двадцать человек навстречу диверсионной группе, а выставил на предполагаемом пути русских три дозора по десять человек в каждом. Хитрости тут было мало, больше неуступчивости и веры в свою изобретательность и интуицию. Последняя в этот раз не подвела Рустэма Давлатова. Как бы не подвела.

Из кабинета начальника школы Давлатов связался с Асланом Магометовым, который руководил десятком дозорных, мерзших в двух километрах от базы на пути следования русских десантников.

– Аслан, все твои люди на месте?
– запросил Давлатов.
– Проверь еще раз.
– Отложив шипящую на приеме рацию, Индус потеребил кончик носа. Диверсанты наткнулись на первый дозор и сняли караульного. Развязали они ему язык или нет, мы не знаем. Так или иначе, они в курсе, что мы...

– Что мы в курсе, - прервал возникшую паузу Рагимов.
– И все-таки они пошли дальше.
– Подумав, он покачал головой:

– Нет, Рустэм, они не развязали караульному язык. Иначе повернули бы назад.

Давлатов выслушал сообщение от Аслана Магометова и на время выключил рацию.

– Все его люди на месте, - сказал он.

– Значит, диверсанты повернули-таки.

– Или решили зайти с другой стороны. Эти русские начинают действовать мне на нервы, - скрипнул зубами Давлатов.
– Я вообще не пойму их тактику. Хотя она проста как блин: пробраться на базу незамеченными и заминировать здания. Без мин они никто, просто тринадцать автоматчиков. Считай, сейчас мы играем в открытую. Я выставляю дозоры, а они, вместо того чтобы обойти караульных, убивают в каждой группе по одному человеку.

– Придется поднимать всех людей, ставить по периметру базы и держать до рассвета. И поднимать прямо сейчас. Другого выхода я не вижу.

– Они смеются над нами, Увайс. Они поняли, что их планы раскрыты, и просто напрягают нас. Они же не дураки нападать на базу, чей личный состав поднят на ноги. Они ушли, это факт, но продолжают держать нас в напряжении. Я бы все отдал, - под глазом Индуса забился нервный тик, - ухо свое бы отдал, чтобы захватить хотя бы одного из них. Ты прав, придется поднимать всех, включая бойцов Джафаля А утром дадим им отдохнуть.

– Ты и завтра хочешь выставлять посты?

– Я хочу одного: взять этого... Марковцева, что ли. Тигр с умом лисицы, сказал мне Бараев. Кем бы он ни был, в светлое время суток он обычный стрелок. Самое обидное то, что их всего-то тринадцать человек. Тринадцать мух в комнате, которых хрен поймаешь. Не кусаются, падлы, но спать не дают.

Встав с места, Давлатов распорядился:

– Поднимай людей, Увайс. А с рассветом отправляй их отдыхать. Только посты усиль вдвое.

Индус прошел в свой кабинет и, не разуваясь, лег на узкую солдатскую койку. Все происходящее казалось ему шуткой, злой шуткой Вахи Бараева. Однако на кого списать трупы караульных? Ладно бы они замерзли, но у одного от кадыка до уха распорото горло, а у второго дырка точно под подбородком.

67

Москва, 20 декабря, утро

В семь часов утра полковник Эйдинов был уже на ногах. Генерал Ленц оставил ему координаты майора Савченко - для связи. Но если таковая и состоится, то односторонняя: начальнику профильного отдела нечего будет сказать Савченко. Разве что поделиться новостью, которая дошла до Владимира Николаевича после возвращения из Аквариума: накануне вечером в своей машине был застрелен Николай Григорьевич Постнов.

В первые минуты Эйдинов почему-то решил, что это работа его суперагента по особо щекотливым поручениям, что каким-то образом до Марка дошла информация о смерти Жени Заплетиной и он сумел отомстить. Придет пора, и Сергей узнает о гибели Жени, тогда вся вина ляжет на полковника. Мысля юридически-кощунственно и в то же время самоотверженно, Владимир Николаевич прикинул, что по совокупности ему положена пуля.

Спустя какое-то время он понял, что Постнов распрощался с жизнью и своим роскошным "Пежо" не без помощи Ленца. Марк знал куратора по фамилии от Кати Скворцовой, а Спрут не мог не заинтересоваться невидимой, но ощутимой связью между профильным отделом ФСБ и Совбезом.

Еще Ленц в категорической форме потребовал от Эйдинова передать ГРУ все отработанные профильным отделом связи генерала Зубахина. А на того работало около двух десятков военнослужащих.

Умывшись холодной водой и похлопав себя по щекам, Эйдинов прошел на кухню и решил, что сегодня обойдется без завтрака. Бросив взгляд на часы, отметил время, когда согласно личному плану Марковцева начнется боевая операция.