Инстинкт № пять
Шрифт:
Услышав шум, Руазе стал исполнять свои трюки без обмана, и приятели поутихли. Особый успех у публики имел следующий номер: зрители писали записки, отдавали жене артиста, которая собирала послания во вместительную черную шкатулку, пока та не переполнялась. Она поднималась на сцену и вручала шкатулку мужу. Медиум вслепую доставал очередную бумажку, тут же, не медля, сжигал ее на огне свечи… И говорил, что там было написано! Автор записки растерянно подтверждал: сказанное — это правда… Зал немел от восторга.
Приятель Августа тоже принял участие в сеансе и послал знаменитости дерзкое послание: «Мой друг тоже медиум. Ему еще 14 лет, но он намного сильнее вас, маэстро!»… Когда Руазе сжег бумажку, он не без насмешки обратился в зал: «Эта записка от одного школьника из пятого ряда, который пишет, что его приятель, сидящий с ним в зале, намного лучший медиум, чем я! Правда, он не назвал имени своего протеже. Надеюсь, вы не трус?»
Августа задел ироничный тон ясновидца, и он принял вызов.
Зал затих.
«Ваш метод?» — спросил гастролер. — «Я слышу эхо любых предметов и мыслей и проникаю в суть вещи». — «Отлично, молодой человек. Вот вам моя личная вещь. Проникайте!» — и медиум протянул ему золотые часы.
Взяв часы, Август показал циферблат залу и спокойно сказал: «В часах, между задней стенкой и крышкой, спрятан локон светлых волос. Они принадлежат юной девушке. Ее зовут Грета. Вы тайно возите ее за собой из города в город. И сейчас она в этом зале».
Насмешка испарилась с губ медиума.
Первой опомнилась на сцене почтенная жена Руазе. «Маленький негодяй, — сказала она на весь зал, — это ложь!» — «Здесь нет никакого локона», — опомнился медиум и, забрав часы, попросил Августа занять свое место. Публика заволновалась. «Откройте часы!» — потребовал густой бас. Медиум открыл крышку — внутри было пусто. «Локон уже спрятан в кармане, — рассмеялся герой, спускаясь в проход между кресел партера, — впрочем, вот эта девушка. Ведь вы Грета?» — он остановился рядом с молодой блондинкой, сидящей в крайнем кресле, и добавил таинственно: «Да, это она. Ее колебания совпадают с колебаниями локона».
Девушка вспыхнула, залилась краской и, потеряв выдержку, кинулась вон из зала.
Тут жена прилюдно отвесила медиуму звонкую пощечину.
Зал захохотал и бурно зааплодировал Августу. Представление было сорвано.
«Ну, — сказал приятель Августу, когда они вышли из театра, — теперь ты понял, как сможешь зарабатывать деньги и разбогатеть?»
Скандал в театре имел самое неожиданное продолжение. Среди зрителей находился начальник Венского уголовного сыска Абель Ганц. Он как раз мучился над одним преступлением, которое требовало немедленной разгадки и где обычные методы сыска были неприменимы. Выступление юного медиума произвело сильное впечатление на чиновника полиции, и уже назавтра он пригласил Августа к себе в контору.
Речь шла о несчастье, которое стряслось в семье его друга. Две недели назад у него пропала шестилетняя дочь. Но случилось это не в Вене, а в Нью-Йорке! Местная полиция оказалась бессильна, и приятель в отчаянии позвонил в Вену, умоляя Абеля Ганца приехать немедленно и помочь в поисках дочери. Но тот из-за службы никак не мог покинуть свой пост… Словом… может быть, Август слетает в Нью-Йорк? Увидеть Америку в столь юные годы — большая удача. Там его уникальный дар найдет достойное применение. Плюс крупное вознаграждение.
Август, конечно, очень хотел побывать в Америке. «Но, — сказал он, — две недели — слишком опасный срок для счастливого исхода дела. Тут нельзя терять ни минуты. Времени на перелеты просто нет. Кроме того, расстояние не кажется мне серьезной помехой для мысли. Сейчас нужны только две вещи: фотография девочки и карта Нью-Йорка. Быстрее!»
К счастью, фотокарточка у Ганца имелась, а за картой города срочно послали курьера в магазин карт и географических атласов.
Взяв фотографию маленькой Элли с родителями, Август почувствовал, что она и ни жива, и ни мертва. Ее личико не издавало под нажимом пальца никаких тонких вибраций, а вот эхо колебаний отца и матери девочки было вполне ощутимо. Но он быстро нашел разгадку.
«Господин Ганц, от вас скрыли, что Элли с детства страдает лунатизмом и порой впадает в летаргию. Сейчас она как раз спит летаргическим сном. Сон — ее защитная реакция на пережитое потрясение. Она уснула от шока, оказавшись в плену психопата, и потому до сих пор жива. Убийца растерян и не знает, как с ней поступить, — он никогда прежде не убивал спящих девочек».
Изумленный и обрадованный Ганц ответил, что он знает от друга о странностях в поведении Элли, но это семейная тайна, и он предпочел о ней умолчать.
«Так она жива?»
«В эту минуту да».
«А кто ее похитил?»
«Ее похититель — это низкорослый бородатый мужчина с обезьяньей внешностью и челюстью гориллы. У него глубоко посаженные глаза, ярко выраженные надбровные дуги. Он курнос. Главная черта его внешности — густая курчавая борода необычного цвета. На свету она кажется синей. Но бородач умеет нравиться детям, и Элли не первая из его жертв. Он душевнобольной насильник. Ему 55 лет».
Тут принесли из магазина карту Нью-Йорка, и Август сразу указал на один из районов Ист-Сайда, где нужно искать квартиру в полуподвале за большой железной дверью в доме из красного кирпича.
Там на обеденном столе лежит связанная Элли, переодетая похитителем в белое платьице и накрытая свадебной фатой. По прихоти извращенного ума изверг сначала «вступает в брак» с очередной жертвой, и только после этого убивает пленницу.
На лбу юноши выступили капельки пота — спящая на столе девочка в белом, как живая картинка, стояла перед глазами.
Но Абель Ганц попросил новых примет.
«Мой друг, в Ист-Сайде тысячи домов из красного кирпича с полуподвалами. На их обыск уйдет не один день. Дайте еще ориентиры».