Чтение онлайн

Я впервые почувствовал, как он устал за часы, что прошли со вчерашнего вечера и, минуя ночь, уже отсчитывают начало нового дня.

— Ты прав. Я устал, и нам пора торопиться. Змея уже в зеркале. Разбей его, Герман! Вот, держи…

И маг протянул мне незримый меч.

И я взял его. И почувствовал сладкую тяжесть металла: меч — бог ахейца.

— А вот твое седло!

И медиум бросил в воду проклятую книжку, которая тут же стала тонуть, погружаясь камнем в прозрачную глубь.

По всему простору воды вспыхнула огнистая рябь из букв. И я легко прочитал ее — это была первая страница проклятой книги Перро. Буквы вертелись в воде, как магические морские коньки.

— Хейро и тут оказался прав: моя смерть лежит на самом дне книги. Текст про Красную Шапочку написан последним. До нее четыре полосы обороны: Мальчик-с-пальчик, Золушка, Синяя Борода, Кот в сапогах… Но они все обречены — волк сожрет девчонку прямо в бабушкиной постели…

Он подтолкнул меня к краю бассейна.

— Это не вода, а поверхность монады, Герман. Смелее! Я пойду за тобой след в след.

При виде горящих в воде букв мне стало страшно, как никогда в жизни. Я, как зверь, чуял, что жизнь моя снова повисла на волоске. Один шаг — и гибель моя неизбежна.

Страх и стыд его обнаружить смешались в душе в гремучую смесь, мои глаза шипели от слез, словно угольки, выпавшие из кузнечного горна в чашу с водой.

— Но что я должен делать, учитель?! — воскликнул я в полном отчаянии, не понимая ничего из слов великого человека.

— Ничего! Ты должен только найти ее — маленькую мордашку в красной шапочке с плетеной корзинкой в руке на волчьей тропинке в лесу. Найти, обогнать и лечь в постель в маленьком домике вместо бабушки. Все остальное сделаю я твоими зубами. Ну!

Маг подтолкнул меня снова.

Я обреченно зашатался на самом краю обрыва, балансируя над черной головой демона с красными глазами, и вдруг вспомнил из детства, что роковая девчонка в сказке Перро остается жива и здорова.

— Маэстро! — крикнул я, теряя остатки самообладания, — но ведь она осталась жива! В домик вбегут дровосеки, убьют топорами волка, вспорют брюхо, откуда выйдут на свет бабушка и внучка целые и невредимые!

— Глупец! — ответил медиум и поднес к моим глазам страничку из книги.

Я не заметил, когда он успел ее вырвать.

— Читай!

Вот эта страница:

ВОЛК ПОТЯНУЛ ЩЕКОЛДУ, И ЗАДВИЖКА ОТСКОЧИЛА. ОН БРОСИЛСЯ НА СТАРУШКУ И В ОДИН МИГ СОЖРАЛ ЕЕ, ПОТОМУ ЧТО УЖЕ ТРИ ДНЯ КАК НИЧЕГО НЕ ЕЛ. ПОТОМ ОН ЗАПЕР ДВЕРЬ И УЛЕГСЯ В БАБУШКИНУ ПОСТЕЛЬ, ОЖИДАЯ КРАСНУЮ ШАПОЧКУ, КОТОРАЯ НЕМНОГО ПОГОДЯ ПОСТУЧАЛА В ДВЕРЬ — ТУК-ТУК. «КТО ТАМ?» КРАСНАЯ ШАПОЧКА, УСЛЫШАВ ГРУБЫЙ ГОЛОС ВОЛКА, СНАЧАЛА ИСПУГАЛАСЬ, НО, ВСПОМНИВ, ЧТО БАБУШКА ПРОСТУЖЕНА, ОТВЕТИЛА: «ВАША ВНУЧКА КРАСНАЯ ШАПОЧКА НЕСЕТ ВАМ ЛЕПЕШКУ И ГОРШОЧЕК МАСЛА, КОТОРЫЕ ВАМ ПОСЫЛАЕТ МОЯ МАТЬ». ВОЛК, НЕМНОЖКО СМЯГЧИВ СВОЙ ГОЛОС, ПРОКРИЧАЛ ЕЙ: «ПОТЯНИ ЩЕКОЛДУ, ЗАДВИЖКА И ОТСКОЧИТ». КРАСНАЯ ШАПОЧКА ПОТЯНУЛА ЩЕКОЛДУ, И ЗАДВИЖКА ОТСКОЧИЛА. ВОЛК, УВИДЕВ, ЧТО ОНА ВХОДИТ, СКАЗАЛ ЕЙ, СПРЯТАВШИСЬ ПОД ОДЕЯЛО: «ЛЕПЕШКУ И ГОРШОЧЕК С МАСЛОМ ПОСТАВЬ НА СУНДУК, А САМА ИДИ, ЛЯГ СО МНОЙ». КРАСНАЯ ШАПОЧКА РАЗДЕЛАСЬ И ЛЕГЛА В ПОСТЕЛЬ, НО ТУТ ЕЕ НЕМАЛО УДИВИЛО, КАКОВ У БАБУШКИ ВИД, КОГДА ОНА РАЗДЕТА. ОНА ЕЙ СКАЗАЛА: «БАБУШКА, КАКИЕ У ВАС БОЛЬШИЕ РУКИ!» — «ЭТО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЛУЧШЕ ТЕБЯ ОБНИМАТЬ, ВНУЧКА!» — «БАБУШКА, КАКИЕ У ВАС БОЛЬШИЕ НОГИ!» — «ЭТО ЧТОБЫ ЛУЧШЕ БЕГАТЬ, ДИТЯ МОЕ!» — «БАБУШКА, КАКИЕ У ВАС БОЛЬШИЕ УШИ!» — «А ЭТО ЧТОБЫ ЛУЧШЕ СЛЫШАТЬ, ДИТЯ МОЕ!» — «БАБУШКА, КАКИЕ У ВАС БОЛЬШИЕ ГЛАЗА!» — «ЭТО ЧТОБЫ ЛУЧШЕ ВИДЕТЬ ТЕБЯ, ДИТЯ МОЕ!» — «БАБУШКА, КАКИЕ У ВАС БОЛЬШИЕ ЗУБЫ!» — «А ЭТО ЧТОБЫ СЪЕСТЬ ТЕБЯ!» И, СКАЗАВ ЭТИ СЛОВА, ЗЛОЙ ВОЛК БРОСИЛСЯ НА КРАСНУЮ ШАПОЧКУ И СЪЕЛ ЕЕ.

— В оригинале у Перро написано именно так, Герман. Съел ее! Это сентиментальные русские переводчики с французского пожалели детей и переиначили истинный конец на слюнявый лад для профанов. Тот, где дровосеки убивают волка. Но Герман! Нет ничего глупее, чем пытаться исправить отражение предмета, а не сам предмет, зачеркнуть тень, а не первообраз. Их жалкая правка не стоит и выеденного яйца. Место гибели всего развернутого в повествовательную цепь текста — самая важная смертная точка монады. Здесь текст сворачивается в нуль до бытия. Легкий толчок лапы, рывок зубами, и шар вкатится в лузу молчания. И нового времени больше не будет.

Я заметил невиданное — на глазах маэстро сверкнули слезы.

Он обнял меня за плечи — надо же! — и сказал проникновенным голосом:

— Мы с тобой заодно, Герман. Не думай, что речь идет лишь о спасении моей шкуры. Нет, от победы зависит и твоя жизнь тоже. Мы снова станем богами… Вспомни свой сон, где статуя из каррарского мрамора, Герман, стоит между двумя священными падубами на склоне Панопейского холма…

Я вздрогнул. Я совсем забыл про тот солнечный сон, забыл узнать у учителя, что значило это ослепительное видение, столь живое и прекрасное.

— Вот именно, Герман. Живое и прекрасное!.. Вот почему мы должны уничтожить этот святотатственный текст бытия нового времени, где богам больше нет места. И дело вовсе не в наивных выдумках господина Перро для детей, бери выше! Мы целим в выдумки самого Господа. Перед тобою, Герман, ключи от бездны числом пять, пять мишеней Нового Завета. Мальчик-с-пальчик — ключ к избиению младенцев в Вифлееме. Золушка на коленях перед крестной — это само Благовещение, а преображение тыквы — ключ к евангельской евхаристии. Подвал Синей Бороды — гробница Иосифа Аримафейского, куда будет спрятан Спаситель в плащанице после распятия. Людоед, который стал презренной мышью на закуску для Кота в сапогах, — это Ирод Великий, умалившийся по слову промысла до размеров самого малого. В корзинке Красной Шапочки не горшочек со сливочным маслом, не теплая лепешка. Нет! Там дары волхвов святому Младенцу, среди которых главный дар не благоуханная мирра, не золото, а простая деревяшка, которая сверкает, как зеркало, полное солнца, где на дереве нацарапаны римским гвоздем четыре священных слова.

И учитель вновь показал мне страничку из книги, где все прежние слова слились на моих глазах в одну цепь, и в ней засверкали крупными звеньями света двадцать семь огненных букв.

— Вот что здесь читается на самом деле!

волкпотянулщеколду И задвижкаотскочилаонбросилсянастарушкуиводинмигсожрал Е епотомучтоужетридняничегонеелпотомонзапердверьиулег С явбабушкин У по С тельожидаякрас Н уюш А почкукоторая-немногопогодявспомни-вчтобабушкапростужена-ответилавашавнуч-какраснаяшапочкапринесла-вамлепешкуигоршочекмасла-которыйпослаламояматьволкнемножкосмягчивсвойго-лоспрокричалейпотянищеколду ЗА движкаиотскочитк Р асная шапочкапотянулащ Е колдуизадвиж-каотскочилаволкувидевчтоо Н авходитсказалейс-прятавш И сьпододеялолепешк У игоршочек С мас-ломпоставьнасундукасамаидилягсомнойк Р асная-шапочкал Е главкроватьнотутеенемалоудивило К аковубабушкивидкогдаонараздетаона С казалаба-бушкакакиеувасбольшиерук И этодлятогочтобыл У чшетебяобниматьвнучкабабушкакакиеувас-большиеногиэточтобылучшебегать Д итямоеб А бушкакаки Е увасбольшиеушиэточтобылучшес-лушатьдитямоебабушкакакиеувасбольшиезубыэ-точтобысъестьтебяисказавэтисловазлойволкб Р осилсянакрасн У юшапочкуисъелее М

— Иесус Назарениус Рекс Иудаерум, — прочитал медиум латинскую надпись, записанную русскими словами, и тут же перевел, — Иисус Назорей Царь Иудейский!

Я вертел страничку перед глазами, не понимая, каким образом родились ключевые, священные слова Нового Завета из финала дешевенькой сказочки про глупышку Красную Шапочку и невероятного Волка? Вертел и убеждался: да! Они таились там, как угли в золе.

Я был так поражен этим видением смысла, так заморочен словами мага, так не хотел и боялся падения в проклятую книгу, что проявил невиданную прежде цепкость ума и сам — сам! — заметил, что последняя буква в слове «Иудаерум» — «М» — вовсе не рождалась из текста, а была откровенно приписана рукою Учителя. Я узнал его размашистый почерк, каким генерал ставил буквы на разовый пропуск в секретную зону…