Чтение онлайн

Оставшийся дождался, когда уйдет киллер, и целую минуту просидел молча, осмысливая состоявшийся разговор. Грустное, меланхоличное выражение так и не сошло с его лица. Затем он тяжело вздохнул и достал телефонный аппарат, набрал нужный ему номер.

— Я вам перезвоню из автомата, — сообщил он собеседнику.

Затем, тяжело поднявшись, преодолел пространство комнаты, коридора, холла и вышел на улицу. Автомобиль стоял у перехода. Водитель терпеливо ждал, когда подойдет хозяин. Но тот свернул в переулок к телефонам-автоматам, установленным здесь совсем недавно. Он достал жетон, оглянулся по сторонам и набрал номер. Когда ему ответили, еще раз осмотрелся и начал разговор:

— Он согласился. Согласился на мое предложение.

— Сколько попросил?

— Втрое больше.

— Втрое? — уточнил собеседник. — Каков мерзавец! За такие деньги, значит, он готов…

— Да, готов. Немного посомневался, но потом достаточно быстро согласился. Мне даже не пришлось особенно уговаривать.

Друг приговоренного звонил Валентину Рашковскому. Именно по поводу его убийства шел торг несколько минут назад.

— Он согласился, — еще раз подтвердил позвонивший.

— Все равно дешево, — хохотнул Рашковский, — значит, согласился? Даже не очень колеблясь?

— Я же тебе говорил. За деньги он готов предать и родную мать. Почти так и сказал. Я ему никогда не доверял. Сразу согласился, только удивился, что именно я сделал ему такое предложение. Говорил, что мы с тобой друзья и он не понимает, как я мог делать ему такое предложение. Я даже испугался, что он начнет подозревать. Но, похоже, он слабый психолог. Привык, что все вокруг предают и все продается.

— Свинья, — резюмировал Рашковский. — Думаешь, он мне не позвонит, чтобы рассказать о твоем предложении? Думаешь, не захочет предупредить, что ты предлагал ему деньги за это?

— Нет, не позвонит. И не предупредит, можешь даже не сомневаться. Сколько нам ждать?

— Дай ему день, пусть подумает, — разрешил Рашковский, — но только один день.

— Я все понял. До свидания.

— Подожди. Он действительно не колебался?

— Сначала немного сомневался. Но когда услышал о предстоящем гонораре, забыл обо всем на свете.

— Деньги портят людей. Даже самых надежных, — печально произнес Рашковский и положил трубку.

Больше не было сказано ни слова. Оба знали, что не стоит говорить лишнего даже по телефону-автомату. На следующий день в центре города взорвался автомобиль, в котором сидел несостоявшийся исполнитель, так неосторожно согласившийся на предложение заказчика. Он умер сразу, и бог знает, успел ли он понять, что произошло.

Он смотрел на нее, как бы пытаясь оценить возможности этой женщины. Смотрел долго, не предлагая сесть. Обычно людей смущал взгляд, которым он одаривал своих подчиненных, — взгляд барышника на выставленную на торги лошадь. И это был оценивающий взгляд покупателя, а не мужчины. Но стоявшую перед ним женщину, похоже, его взгляд абсолютно не смутил. Она спокойно ожидала, позволяя ему осматривать ее с головы до ног. Мол, делай свое дело, если не умеешь иначе.

— Садитесь, — с явным опозданием предложил он.

Она села на стул. Высокого роста, короткие, тщательно уложенные волосы, чуть скуластое лицо, прямой ровный нос, красивые большие глаза, похожие на темные вишни, чувственный рот. Немного портил лицо женщины упрямый срез подбородка, придававший ей почти мужскую резкость.

— Вам не сказали про волосы? — недоуменно спросил хозяин кабинета.

— Сказали. Но у меня уже много лет такая прическа. Так я чувствую себя увереннее.

— Тем не менее вам придется изменить ее.

Она пожала плечами.

— Я думаю, это не самое сложное, что мне предстоит, — сказала она, глядя на своего собеседника.

— Наверное, вы правы, — согласился тот, — мне тоже не очень просто с вами разговаривать, полковник. Как я догадываюсь, вы уже давно служите в своем ведомстве?

— Давно, — она не позволила себе улыбнуться, — иногда мне кажется, что я даже там и родилась. Настолько все привычно.

— Мне прислали ваш послужной список. Конечно, то, что можно было прислать. Ваше ведомство всегда отличалось особой таинственностью. Вы будете смеяться, но я впервые вижу перед собой полковника разведки. Да к тому же сравнительно молодую красивую женщину.

— Не могу вернуть вам комплимент, генерал, — на этот раз улыбнулась женщина. — Я в отличие от вас иногда встречалась со столь высоким милицейским начальством. Хотя с генералом милиции тоже беседую первый раз в жизни. В основном мои встречи — это гаишники на улице.

— Вот и прекрасно. Давайте теперь знакомиться по-настоящему. В ближайшие несколько месяцев мы будем работать вместе. Сколько вам лет?

— Там все написано.

— Нет, я не про это. Мне уже за пятьдесят, значит, я старше вас почти на десять лет. Вы разрешите мне называть вас Мариной?

— Пожалуйста. Собственно, я не думала, что здесь меня будут называть товарищ полковник. Или господин… я не знаю, как принято в милиции. Хотя, наверное, правильнее — гражданин полковник. Наверное, и мне нужно так обращаться к вам. Или это только для официального общения?

— Можете называть меня по имени-отчеству, — сухо заметил генерал, — мне кажется, вы не очень любите нашего брата.

— Я же говорю, что с милицией общалась только через гаишников, а они оставляют всегда двойственное впечатление. С одной стороны, их, конечно, жалко: стоят на улице, мерзнут, подставляют себя под пули и ножи. А с другой… Вы действительно не знаете, как их называют?

— Я в ГАИ никогда не работал, — нахмурился генерал. — А вы специально начинаете разговор с подобных заходов?

— Нет, — улыбнулась она, — просто вы слишком долго меня рассматривали. А мой метод изучения человека коварен — немного разозлить его, чтобы проверить реакцию. — Она хитро улыбнулась. — Игорь Николаевич, так я жду ваших дальнейших вопросов.

— А вы еще и злопамятны, — недовольно заметил генерал.

— Скорее наблюдательная.

— Вы знаете, зачем мы вас пригласили?