Интеллигент
Шрифт:
Шатохин Юрий, отчество – Андреич,
Его студенты кличут «фонарём»,
Поскольку он с расстёгнутой ширинкой
Все лекции однажды целый день
Читал, нисколь того не замечая,
Что демонстрирует открыто всем
Исподнее как будто на потеху.
Гринберг
Фантазия студентов неизбывна,
Особенно фантазия про то,
Что есть они большие фантазёры,
И шутки их интересуют мир.
Ты, дочь, уверена? Историю ту помню,
И помню, как за дочь своих знакомых
Звонил везде, желая заступиться,
Перевести в другой вуз, чтобы ей
Всё ж получить в Москве образованье,
Но ничего не смог, да и она
Решила бросить всё, и дома тихо
Продолжить обучение своё,
Лишившись тем возможностей для роста.
Елена
Конечно, нет, оставь, наивно это,
Хватаясь за соломинку, ты лишь
Иллюзии о друге сохранишь,
Которым восхищался ты доселе,
Припоминая юности года.
Гринберг
Я буду честен, мне всегда по жизни
Светили путеводною звездой
Свершенья друга моего, я даже
Смириться был готов, что сам никто
В науке, оказаться бы причастным
Началу славного пути его.
Но как принять мне сторону вторую,
Она в нём есть, я ясно вижу то,
Которая вполне понятна многим.
Достойный жить достойно человек,
Пути для этого не всякий раз, бывает,
Достойные его сам выбирает.
Сцена 7
Шатохин
Привет, жена. В чём дело, что стряслось,
Зачем весь день ты мне трезвонишь?
Алёна Васильевна
Слышал,
Что сын наш натворил на этот раз?
Он весь в тебя, такой же беззаботный,
Не думает о следствиях тех дел,
Которые творит неосторожно.
Жесток он также, как и ты подчас,
Не ценит и не чтит авторитеты,
И не желает слушать тех, кто старше,
Кто опытней и видит много дальше.
Шатохин
Я беззаботный? Тронут за живое
Такой характеристикой твоей.
Эх, знала бы меня ты дольше, право,
Не стала б говорить мне этих слов.
Недавно подвернулся мне дружок
Давнишних дней, он подтвердить бы смог,
Что в молодости был я как верблюд,
Тащил безропотно любую ношу
И всем вокруг бездумно помогал,
Своих не соблюдая интересов.
Но подожди… Ведь это беззаботность!
Так сын в меня? Кому же он помог?
Алёна Васильевна
Ах, если б так, то я не волновалась,
Он глупость сделал, но она чревата.
Наш сын влюбился (правда, рановато,
Ему всего-то лишь тринадцать лет).
На почве этой с другом он поспорил,
Что сможет среди бела дня в окно,
Наверно, то считая романтизма
Сугубым проявлением, залезть
К возлюбленной своей, вновь обретённой,
Чем вызвал суетный переполох.
В пятнадцатый этаж, свисая с крыши,
Проник как опытный воришка он.
Сначала думали, самоубийца,
Скопилась любопытная толпа.
Спустился по решётке и в окно,
Закрытое, конечно, устремился,
Разбил его, поранился чуть-чуть,
И внутрь вошёл, старуху до полсмерти
Тем тамошнюю вдруг перепугал,
И прыснул через дверь, домой вернулся,
Сидит в своей берлоге, не выходит,
Но, видно, рад, что удаль показал.
А девушки той не было в квартире,
Когда он свой поступок совершал.
Родители её недавно были,
Разбитое окно я оплатила.
Ты накажи его, но только в меру,
Хороший он, ему б ещё ума…
Шатохин
Нет, всё не то, причём тут наказанье?
Его б мне состояние познать
В былые годы, лёгкость дерзновений
Мне б испытать пусть даже не в лета,
В которых он сейчас так беззаботен,
Вот я б тогда… Что совершить мог я!
И никаким я ныне резонёрством
Не занимался бы в унылых классах,
Блистая кабинетным мастерством,
Которому ведь грош цена, не стал,
Как помнишь ты, таскаться за тобой
Почти пять лет, не в силах дать признанье,
Не зная сам, что нужно от тебя,
Любовь иль нет у нас иль просто страх
Старенья, одиночества и смерти.
До тридцати пяти мне суждено
Остаться было одиноким в мире,
И если бы не это и не то,
Что прозябал в казённой я квартире,
Я б раньше жизнь познал и раньше б смог,
Насытить голод к ней, нашёл стезю,
Нащупавши которую, стал верно
Свой путь идти, не так раздвоен был,
Мне сердце не глодала зависть к тем,
Кто лучше обустроился в сей жизни.
Алёна Васильевна
Жалеешь ты, что встретился со мной?
Шатохин
О нет, отнюдь, ты верная жена,
И мать хорошая, хозяйка в доме,
Умом далёка, вкусом глубока,