Чтение онлайн

В ответ — долгое, тяжёлое молчание. Оно было страшнее любого крика.

Они поднялись по ржавой лестнице и остановились у решётки вентиляционной шахты. Сквозь грязные прутья открывался вид на западный выход из дока. Отсюда, из тени, они и наблюдали за отъезжающим фургоном.

— Кто это, блядь, такие? — прошептал Хавьер, чувствуя, как его паранойя разрастается до вселенских масштабов.

Женщина молчала. Но Хавьер увидел, как её губы сжались в тонкую, белую линию, а в глазах полыхнула неприкрытая ненависть. Она знала, кто это. И это пугало его гораздо больше, чем перестрелка.

В этой игре было больше игроков, чем он мог себе представить. И он был даже не пешкой. Он был наживкой.

Сон был роскошью. Хавьер её себе позволить не мог. Он сидел, вжавшись в узкое кресло эконом-класса, и смотрел в темноту за иллюминатором. Десять тысяч метров отделяли его от земли, но он никогда не чувствовал себя так близко к аду.

Гул двигателей «Боинга» был монотонным, убаюкивающим шумом. Должен был успокаивать. Но для Хавьера он звучал как обратный отсчёт.

Пуля в Гамбурге содрала кожу и мясо. Теперь боль в боку из острой превратилась в тупую, ноющую. Постоянную. Каждый вдох — глухой укол. Напоминание, как легко они его просчитали.

Он скосил глаза на женщину рядом. Ева. Её профиль в тусклом свете салонной лампы был неподвижен, как на посмертной маске. Она спала или делала вид, что спит. Дыхание ровное, плечи расслаблены. Слишком спокойная. Хищник в состоянии покоя.

Что-то внутри, отточенное годами в самых грязных дырах мира, сжалось в тугой узел. Эта женщина была опаснее любого оперативника в камуфляже. Она была снайпером, который спас ему жизнь. Она была единственной, у кого был след. И он не доверял ей ни на секунду.

В Гамбурге, в сыром бетонном брюхе «Левиафана», её слова были спасательным кругом. «Ариф. Программист. Сбежал с частью кода. Он в Джакарте, в месте, которого нет на картах. Кампунг Апунг». Имя и место. Достаточно, чтобы он пошёл за ней, как бык на убой.

Он закрыл глаза, но темнота не приносила покоя. В ней всплывало лицо Люсии. Её смех. Последний разговор по видеосвязи, когда он, раздражённый, отмахнулся от её рассказов про Aethelred Consortium. «Хави, это серьёзно. Они делают что-то ужасное». Он не слушал. Хотел тишины.

Теперь тишина давила. В ней не было ничего, кроме гула его собственной крови. Он готов был отдать всё, чтобы этот гул прервал её голос. Вина была топливом, которое гнало его через континенты. Жгла сильнее, чем рана в боку.

— Ты не спишь, — это был не вопрос. Голос Евы был тихим, почти шёпотом, но прорезал гул самолёта, как скальпель. Она не открывала глаз.

Хавьер молчал.

— Твоя сестра, — продолжила она тем же ровным тоном. — Ты думаешь, ты просто вытащишь её, и всё закончится.

— Я её найду, — голос был низким и жёстким. — Остальное не твоё дело.

Ева медленно повернула голову. Её тёмные глаза впились в него.

— Ты даже не представляешь, что ты ищешь. Думаешь, это похищение? Плен? Это хуже.

Она наклонилась ближе. От неё пахло самолётным мылом и чем-то ещё, неуловимым, стерильным. Как в больнице.

— Программа «Шум»… это не промывка мозгов, Рейес. Представь, что в твой дом врывается чужак. Он не выгоняет тебя. Он селится в твоей спальне, носит твою одежду. А тебя запирает в подвале. Ты всё слышишь. Всё видишь. Но ничего не можешь сделать. Ты кричишь, но никто не слышит, потому что чужак говорит за тебя.

Хавьер сглотнул. Во рту было сухо. Воздух в салоне будто сгустился, дышать стало труднее.

— Они не стирают человека. Они хоронят его заживо в его собственной голове. Создают паразитическую личность, которая медленно пожирает настоящую.

Каждое её слово было каплей яда. Он хотел сказать ей, чтобы она заткнулась, но не мог. Потому что это звучало как правда. Ужасная, больная, но правда.

— Зачем? — выдавил он.

— Идеальный спящий агент. Никаких двойных жизней, никакой ностальгии. Есть только новая личность и набор команд. Легенда, в которую агент верит сам. Он не играет роль. Он живёт ею. Пока не услышит кодовую фразу. И тогда… чужак из подвала выходит на свет.

Хавьер откинулся на спинку кресла. Рубашка противно прилипла к лопаткам. Он представил Люсию. Её глаза, смотрящие на него, но видящие кого-то другого. Её голос, произносящий чужие слова. Тошнота подкатила к горлу.

— Как… как это обратить?

Ева смотрела на него долго, оценивающе. Словно решала, выдержит ли он вес следующей фразы.

— В этом вся прелесть их дьявольского изобретения. Это почти необратимо. Любая попытка достучаться до настоящей личности вызывает у «паразита» защитную реакцию. Системный сбой.

Она сделала паузу.

— У каждого «актива» есть спящий протокол. Одна из команд — самоуничтожение. Если старая личность начнёт прорываться… он просто выключит систему. Остановка сердца. Аневризма. Что угодно, что будет выглядеть как несчастный случай. Ты не спасать её летишь, Рейес. Ты летишь разминировать бомбу, которая тикает у неё в голове. Одно неверное слово — и ты сам нажмёшь на детонатор.

Хавьер вцепился в подлокотники так, что побелели костяшки. Шум в голове — гул двигателей, тихие разговоры, его собственная кровь — слился в единый рёв.

— Откуда, блядь, ты всё это знаешь? — он подался вперёд, голос — едва слышный гул на фоне двигателей.

— Я знаю, потому что видела, как это работает, — её голос оставался ледяным. — Видела, что остаётся после.

— Кто ты такая?

— Тот, кто хочет, чтобы Aethelred сгорела. Как и ты. Этого…

— …недостаточно, — закончил он за неё, резко отворачиваясь к иллюминатору.

В тёмном стекле отражалось его лицо и её спокойный профиль рядом.

Десять километров до земли. Рядом — монстр, который знает слишком много. Впереди — другие монстры и сестра, которую он может убить своими же руками.