Чтение онлайн

В моей жизни встречалось не так много друзей, но если и были, то особенной близости в отношениях не было. Хотя, с некоторыми подругами мы обменивались разными секретами и клялись в вечной дружбе, закапывая в песок ракушки-ловушки, как мы их называли. Знаете такие небольшие ракушки, которые могут закрываться на створки. Именно туда мы и складывали наши записки с любимыми именами, или предсказаниями самим себе. Или клятвами. А потом закапывали обратно. Но морской песок ненадежное укрытие, особенно во время штормов, или наводнений. Можно было легко потерять место и свою тайну. Также и с человеческими чувствами. Я рано поняла, что не стоит доверять тайны, даже самым близким и надежным людям, даже песку, даже морю. Никогда не знаешь, какой сюрприз тебе преподнесет человек, или природа. Поэтому, я всегда радовалась, что ракушки с моими записками никто не найдет. А если даже найдет, то никогда не поймет о ком, или о чем там написано.

Маргарет задумалась на некоторое время, а потом совсем успокоенная и умиротворенная продолжила.

– Я не так часто влюблялась, скорее мне больше нравилось подсмеиваться над юношами, которые проявляли интерес ко мне. В искренность чувств я не очень верила, или боялась верить. Интуиция меня редко подводила и расчеты некоторых воздыхателей я просчитывала заранее. Я считалась богатой наследницей. Земля, дом, дело моего отца, который готов был с радостью поделить все это между своими детьми, не забывая про ближайших родственников. Мой отец возлагал большие надежды на будущего зятя. Ему с каждым днем становилось тяжелее и тяжелее заниматься торговлей. Это важное занятие требовало много времени, смекалки и сноровки. Отец старел и за многим мог не уследить. Мой брат был слишком молодым и неопытным, чтобы помочь ему. А мы с сестрой были далеки от дел, тем более, таких серьезных.

Не буду хвастать, но на всем острове самые лучшие украшения были у меня, а драгоценности, которые я вплетала в свои волосы, вызывали восторг и зависть у многих моих подруг. У них не было таких густых и красивых волос, как у меня, тем более таких красивых украшений. Отец специально заказывал их у самых лучших ювелиров. Особенно один браслет, напоминающий огромную летящую птицу, обрамленную множеством сапфиров и изумрудов. Я обожала надевать его. На обратной стороне была выгравирована фраза: « ».

Ральф вздрогнул от звука непонятных слов, произнесенных на другом языке. «Она настолько естественно и спокойно произнесла их, как будто греческий язык был ее родным», – пронеслось в голове инспектора.

– К сожалению, не могу вспомнить, как это звучало на древнегреческом, но на современном греческом это звучит именно так, – спокойно продолжала Маргарет, улыбнувшись растерянному выражению лица Ральфа.

– А что означает эта фраза? – не удержался он.

– «Каждое время с тобой – это счастье», – произнесла тихо девушка.

– Может быть, «каждая минута с тобой – это счастье?» – также тихо спросил Ральф. – Так звучит правильнее.

– Можно и так, но для меня счастье было в каждом времени, в которое я попадала.

Ральф тяжело вздохнул. Ему с каждой минутой становилось горько и больно, что молодая и красивая девушка страдала таким недугом. «Но как уверено она рассказывает», – изумленно думал он.

– Мне понравился один юноша. Красивый, умный, благородный и из хорошего рода. Он давно заглядывался на меня, а я незаметно рассматривала его из своего окна, когда он проходил мимо со своими друзьями, или родителями. Все было решено с нашего обоюдного согласия. Что может быть лучше? Молодость влюбляется в молодость. Впереди годы счастливой жизни. Мои родители были добрыми людьми. Они никогда бы не стали настаивать и заставлять меня делать выбор без сердца, только умом, или расчетом. Я была влюблена, по-настоящему и верила, что это навсегда.

Наступило молчанье, лицо Маргарет помрачнело, а затем осветилось совсем другим светом.

– Оставалось несколько недель до свадьбы, когда я попала в дом к другу своего отца. Он был славен своим богатством, щедрыми пирами и красивыми речами. Мой отец часто называл его философом и цитировал его высказывания. Многие фразы я тоже брала на вооружение и пользовалось ими в нужные и важные моменты.

– Вам понравился другой? – снова не удержался Ральф. – Женщина слушает ушами…

– Не спешите, дорогой инспектор, делать выводы. Я действительно попала в дом известного философа, которому все поклонялись и которым многие восхищались, но понравился мне совсем не он. Я уже не помню, как возник этот спор, но «хваленный» философ не мог ответить на вопросы, которые ему задавали, разгоряченные от выпитого вина, гости. Они смеялись над ним и требовали ответа. Кажется, они поспорили на мешок серебряных монет, или на его дом, или жену? – Маргарет ненадолго задумалась.

Ральф прекрасно знал эту историю, тем более, того, о ком хотела рассказать девушка.

«Мне еще не хватало услышать эти басни, которые я читал в детстве», – ворчал про себя Ральф, стараясь не выдавать своего разочарования и недовольства.

– Потерпите еще чуть-чуть, – почти взмолилась Маргарет. – По вашему лицу вижу, что вы поняли, о ком я хотела рассказать.

– Да, дорогая, – со вздохом произнес Ральф. – Про этого баснописца сложено немало историй. Я читал. Вы хотите рассказать мне какую-то свою любимую.

Маргарет снова засмеялась.

– На самом деле друг отца, которого все называли мудрецом и философом, был глуп, тщеславен и самодоволен. Все знали, что его жена изменяет ему, друзья насмехаются, а рабы просто боятся. Все рабы, кроме одного. В тот вечер я увидела того, ради которого приходили многие гости. Они приходили послушать его. Я считала, что слушать раба – пустая трата времени, да и мысли мои были заняты другим. К тому же, вечером у меня было назначено свидание, поэтому можете представить, как мне хотелось поскорее уйти домой. Гости шумели и все настойчивее требовали, чтобы хозяин выполнил обещание. Я стояла в стороне и, отвернувшись, смотрела на море. Как оно было прекрасно в этот вечер. Волнующее, тревожное, покрытое темными бликами и отсветами садящегося солнца. Среди гостей постоянно слышалось одно и то же имя. Они буквально выкрикивали его. Выкрикивали до тех пор, пока не появился тот, кого они звали. Даже когда наступила звенящая тишина, мне не хотелось поворачиваться и принимать участие в чужом споре. Затем раздался голос, неприятный, отталкивающий, сухой как песок в пустыне. Знаете, такие голоса, без глотка воды, без надежды, без чувств. А чуть позже я увидела то, что вряд ли могло называться человеком.

Помолчав немного, Маргарет продолжила.

– Его лицо пострадало то ли от ожогов, то ли от побоев, или какой-то странной болезни. Когда он шел, казалось, что его тело передвигается на костылях, а не на ногах. Руки, распухшие от тяжелой работы и покрытые язвами, больше походили на срубленные стволы, огромные и уродливые. Часть лица скрывали спутанные темные с седой проседью волосы. Одежда, поношенная и старая, едва прикрывала его тщедушное тело. В довершении ко всему отвратительный горб, сдавливающий плечи и шею. Видно было, что каждый шаг причинял боль, но была странная уверенность в каждом движении этого получеловека – полсущества. И еще глаза, этот насмешливый взгляд, которым он одаривал нас, с ужасом, рассматривающих его.

– Если верить истории, то Эзоп был не таким уж уродливым, – Ральф решил, что даже безумию можно иногда противоречить. – Да и вниманием женщин он был не обделен.

– Это точно, – усмехнулась Маргарет, – только его внимание привлекали не многие. Ходили слухи, что он читает мысли людей, даже не взглянув на них. В тот вечер он почти спас своего хозяина и его богатство. А я видела, как жена этого философа, одна из красивейших женщин на острове, с восхищением смотрит на него. Казалось, что он сочиняет свои истории на ходу, записывая свои мысли и наблюдения в памяти, пробиваясь к человеческим порокам и достоинствам только глазами. В тот вечер мы не перемолвились ни словом, только обменялись взглядами. Его взгляд не задержался надолго на мне. Ни на моем лице, ни на ярком наряде, ни на сверкающих украшениях в моих пышных волосах. Не скрою – это было обидно, ведь я в те годы привыкла к вниманию и знала, что многие юноши и мужчины засматриваются на меня.