Интервью с магом
Шрифт:
– И вот тебя снова окутывает туман, гораздо более плотный и вязкий, чем раньше, – сказала ясновидящая. – Однако и он постепенно начинает отступать прочь. И сейчас ты окажешься в совершенно другом месте! Ты находишься в своей предыдущей жизни, до того, как ты стала девочкой Машей. Скажи, что ты видишь?
Маша часто и отрывисто задышала, долго не отвечала, а когда подала голос, то у меня мурашки прошли по телу – тембр у нее изменился, и я бы могла поклясться, что слышу голос мальчика.
– Я вижу фургон... Он быстро едет... Мне плохо... У меня болит голова... У меня болят руки... Потому что на них надеты наручники... Мне очень страшно... Я пытаюсь закричать, но не могу... Потому что рот у меня заклеен скотчем...
Описание было таким реалистичным, что мне сделалось жутко. И, что самое удивительное, хоть частота сердцебиения и дыхания увеличилась, две прямые, красная и синяя, текли по-прежнему ровно. И даже дилетанту, то есть мне, было понятно – Маша говорит правду. Детектор лжи подтверждал ее слова. С ума сойти! Неужели она в самом деле вспомнила свою прошлую жизнь? Да за такое открытие дадут сразу все Нобелевские премии скопом!
Господин Плотников напрягся, став похожим на гончую, взявшую след зверя.
– Какой сейчас год? – спросила Светлана, и девочка, сначала беззвучно пошевелив губами, словно считая, ответила:
– 1998...
Вот это да! Собственно, никакой Маши тогда еще и на свете не было!
– Девятое августа... – продолжила внезапно девочка. – Этот фургон... Меня запихнули туда двое мужчин... Я ничего не мог поделать! Ничего! Все произошло так быстро! Один из них прижал к моему лицу тряпку, пропитанную чем-то сладким, и я тотчас заснул…
От меня не ускользнуло, что девочка Маша говорит о себе как о личности мужского пола. Определенно, я была свидетелем небывалого эксперимента!
– Как тебя зовут? – последовал сакраментальный вопрос, и девочка с готовностью ответила:
– Феликс... Меня зовут Феликс Аскольдов. Мне двенадцать лет. И я понимаю, что меня похитили, потому что мой отец знаменитый и богатый художник... Им нужны деньги!
Я едва сдержалась, чтобы не издать победный клич. И чекист Плотников, как я отметила, был взволнован, хотя и пытался не показать свои эмоции.
– Феликс, расскажи нам, что произошло дальше, – попросила Светлана. – Ты видел своих похитителей?
– Случайно... одного... У него злые глаза... и черная бородка... Он тотчас отвернулся, когда заметил, что я увидел его. И сказал: «Щенок, отвернись! Иначе глаза выколю!»
В лапы к каким извергам попал Феликс? Неужели по информации, предоставленной Машей, их можно будет отыскать? Злые глаза и черная бородка – приметы более чем расплывчатые! Злые глаза – определение субъективное, а бородка за прошедшие одиннадцать лет могла поседеть или вообще оказаться сбритой. И что тогда?
– Куда тебя привезли? Где ты находишься? – спросила Светлана.
Маша завертелась в кресле и прошептала:
– Нет, не делайте этого! Один из типов ударил меня... Он чем-то очень недоволен... У него на руке перстень-печатка. Золотой, с изображением черепа...
Та-ак, уже что-то!
– У него татуировка... чуть выше запястья... Крест, пронзенный стрелой... а над ним – орел с распростертыми крыльями и раскрытым клювом... – В голосе Маши появились панические нотки. – Я слышу, как он со своим другом обсуждает, опасно ли то, что я видел лицо одного из них... И ведет речь о восьми лямах, которые вот-вот окажутся в их руках…
Татуировка – это уже лучше. Интересно, в картотеках милиции имеются описания или даже фотографии отличительных черт рецидивистов, к примеру, их татуировок? То, что типы, похитившие мальчика, были представителями криминального сообщества и наверняка уже мотали срок, я не сомневалась. Восемь лямов… А преступники говорят о назначенном выкупе в восемь миллионов! Да, так и есть!
– О чем еще они говорят?! – вмешался в разговор Плотников.
Я громко на него цыкнула. Надо же, когда я нарушила ход эксперимента, он был вне себя, а ему, видите ли, можно! Ну что за мерзкий тип!
Светлана, предостерегающе подняв вверх указательный палец, повторила его вопрос. Девочка наморщила лоб, поежилась и сказала:
– Говорят, что не надо ставить в известность босса о том, что мальчишка, то есть я, видел лицо... Потому что босс будет крайне недоволен…
– Кто их босс? – снова встрял в беседу Илья.
Но Маша не могла ответить на этот вопрос.
Какой, однако, умный! Может, тебе, парниша, еще и номер швейцарского счета назвать, на котором похитители держат восемь миллионов долларов или то, что осталось там от них за прошедшие годы?
Вопросы Ильи вызвали у Маши неконтролируемую реакцию, девочка принялась метаться по креслу, что-то бормоча. Светлана с большим трудом успокоила ее. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла вернуться к импровизированному допросу.
– Ты знаешь, где находишься? – спросила женщина.
Я подумала, что вопрос идиотический. Ну откуда жертва похищения может это знать? Бандиты что, ей карту с прочерченным красным фломастером маршрутом показывали?
Но к моему удивлению, Маша, вернее, душа Феликса, ответила:
– Да... под Москвой... недалеко от Зеленограда... Там имеется заброшенная воинская часть... Ее номер я вижу на облезлой ржавой вывеске... когда выхожу на воздух из автомобиля... Четыре цифры... 18 и… 32...
Илья Плотников что-то быстро записал, хотя числа можно было без малейших проблем запомнить. Неужели такая воинская часть на самом деле существует и похищенного Феликса держали именно там? Тогда объясняется наличие бетонного бункера...
– Мне страшно... – проронила девочка хрипло. – Я нахожусь в комнате... в углу матрас...