Интервью с магом
Шрифт:
– Восемь миллионов долларов! – произнесла вдруг мечтательным тоном Агния Борисовна. – Восемь миллионов! И они могут быть нашими, Сереженька! Мальчик мой, ведь такие деньги дают полную и безоговорочную свободу! Тогда, наконец, я смогу послать к чертям и детский дом, и Ленинск! Будем только ты и я… Купим небольшую виллу где-нибудь на теплом море, станем жить там припеваючи, забудем обо всем, как о страшном сне. Не будет уже вечной нищеты, крикливых детей…
Восемь миллионов долларов! Какое же дело должен был прокрутить этот самый завхоз Сережа, чтобы получить такую кучу деньжищ? На дороге все же они не валяются! Хотя стоп – валяются, еще как валяются!
Восемь миллионов долларов! Точно такой по величине выкуп когда-то уплатил Сальвадор Аскольдов за своего сына Феликса. За того самого, что был убит и душа которого продолжила существование в теле Маши! Вряд ли тут совпадение, вряд ли случайность. Каким образом бугай пронюхал о деньгах? Он что, нашел их в лесу и забрал сумку с выкупом еще до похитителей? Но если бы было так, то он давно бы уже находился за границей и вел жизнь плейбоя, все же Феликса похитили больше одиннадцати лет назад...
– И девчонка! Нам само Провидение ее послало! – продолжала директриса. – Я ведь была уверена, что мы больше никогда ее не увидим, и вдруг такая редкостная удача – она появилась в Ленинске вместе с той столичной метелкой!
Гм, под столичной метелкой, по всей видимости, подразумевалась я. Только какое отношение ко всему имеет Маша?
– Она же знает... Ты сам подумай! Эта история с переселением душ... Девчонка знает! Сережа, мы не должны медлить! Ты и так слишком долго ждал, таился, молчал! Вот он – наш шанс! Ты сейчас же возьмешь девчонку в оборот, хорошенько ее допросишь...
– Теть Кать, что ты здесь делаешь? – услышала я голос Маши и подскочила от ужаса. Девочка стояла около меня и с любопытством наблюдала за тем, как я внимаю чужой беседе. – А подслушивать нехорошо!
Я схватила Машу и, зажав ей рот ладонью, оттащила за угол. Что затевает директриса, на что она подбивает свого любовника? Они хотят сделать что-то ужасное с Машей!
Внезапно из-за угла вывернула директриса, а я, пряча Машу за спину, заговорила фальшиво-бодрым голосом:
– Какая погодка-то прекрасная! И звезды-то как хорошо видны!
Директриса произнесла странным тоном:
– Вы правы, Катюша. Взгляните на Сириус! Майори полагали, что там – место обитания великого божества Рехуа, самого могущественного во всей Вселенной...
По инерции я задрала голову, и вдруг на меня обрушился сильный удар. Я повалилась на землю, а Маша с криком бросилась на Плаксину, отправившую меня в нокдаун.
– Что ты сделала?! Зачем тетю Катю бьешь?!
– Маша, беги... – прошептала я, стараясь внушить девочке, что надо уносить ноги.
Маша ринулась к директрисе, но та схватила девочку за ухо, а потом Машу заключил в свои железные объятия новый завхоз, примкнувший к своей любовнице. Маша пыталась сопротивляться, дрыгалась и мычала, но мужчина был намного сильнее несчастной девочки.
Я, покачиваясь, с трудом поднялась со словами:
– Вы за все ответите! Я сейчас как закричу… Помогите!
Вопль вышел больше похожим на шепот, а директриса, придвинувшись ко мне, прошипела:
– Катя, вы сами вынуждаете меня применить силу. Мне очень жаль, но восемь миллионов долларов мне очень нужны! Очень!
И она прыснула мне в лицо чем-то едким и вонючим из баллончика, который вынула из кармана. Я судорожно вздохнула – и потеряла сознание.
Глава 40
Голова трещала, как будто в ней свили гнездо десять тысяч сверчков. Во рту чувствовался мерзкий привкус, словно я надкусила гнилое яблоко. Глаза слипались и горели, как если бы в них сыпанули песком. Все же я пришла в себя и подумала, что мне привиделся чрезвычайно дурной сон. Еще бы – на меня напала директриса Плаксина, а завхоз утащил Машу в неизвестном направлении…
Только увидев, что нахожусь в подвальном помещении, я поняла: никакого сна не было, все произошло в реальности, и теперь я валяюсь на грязном полу, руки и ноги у меня связаны, а рот заклеен. Я попыталась встать, и только через какое-то время у меня это получилось – неспешно, по стеночке, я выпрямилась и огляделась. Маши рядом не было.
Подобно новогоднему зайчику, я допрыгала до массивной металлической двери и ткнула в нее связанными руками, хотя было наивно полагать, что директриса и завхоз оставят ее открытой. Естественно, дверь оказалась заперта.
Я обвела взглядом унылое помещение, пытаясь сообразить, где же оказалась. Скорее всего, в подвале детского дома. По стенам шли трубы, исчезая в соседнем помещении. В самом верху, у потолка, виднелось небольшое, забранное железной решеткой оконце. Но даже если бы руки и ноги у меня не были связаны, вряд ли бы удалось добраться до него.
Повалившись обратно на пол, я принялась судорожно соображать. Итак, директриса и завхоз причастны... К чему? Вероятнее всего, к похищению Феликса. Каким образом, я пока не знала, но это было не так важно. Важнее то, куда они дели Машу и что намереваются сделать с ней. А также со мной. И я пришла к печальному выводу, что ничего хорошего нам не светит.
В двери заскрежетал замок, я притворилась, что все еще нахожусь без сознания, наблюдая, тем не менее, за происходящим сквозь полуопущенные веки. В помещение вошел завхоз, приблизился ко мне, нагнулся, затем дотронулся до моего лица, проверяя, видимо, не притворяюсь ли я. Мне стоило большого труда сдержать гримасу отвращения. И тут я заметила на его правой руке золотую печатку с черепом. А чуть выше запястья татуировку – крест, пронзенный стрелой, над ним орел с распростертыми крыльями и распахнутым клювом. Воспоминания пронзили меня, и я задрожала. Именно так Маша описывала убийцу Феликса. Выходит субъект, называющий себя Сергеем Константиновичем, одиннадцать лет назад придушил несчастного мальчика?