Interzone
Шрифт:
Как меня это всё достало! Во мне закипает гнев.
И я не справляюсь.
— А вы? Чем вы отличаетесь от остальных за столом?
— Миссис Ханге! — Доносится тявканье менеджерши: конечно же, она испугалась, запуганное и молящее о работе существо внезапно вспомнило о собственном достоинстве.
— Я первым спросил. — Он не сводит с меня глаз. Я вижу блеск садиста в его глазах: я нарушила правило, но он рад — хоть что-то произошло за этот мертвенно-скучный день.
— Я не знаю ответа… Может, вы подскажите? — Наигранно пасую я.
Он ухмыляется и откидывается на спинку, скрестив руки на груди.
— Я главный кастинг-менеджер бренда KIZ: я — директор по маркентингу.
— И всё?
Мой вопрос был груб.
Модель не имеет права показывать усталость.
Модель не имеет права показывать раздражение.
Модель не имеет права голоса, потому что модель — это товар для продажи другого товара.
— Мисс… — Он спотыкается на полуслове — забыл мое имя. Моя карточка и книга тут же подсказывают ему.
— Изабель, вы ведете себя…
— Не профессионально. — Заканчиваю я за него.
Меня тут же смотрят три пары глаз, их взгляды острые, будто нож у горла. Они осознали, что перед ними не очередная обезьянка, и я продолжаю:
— Разве вы, когда спрашивали, чем я отличаюсь от других девушек, реально хотели узнать меня? Вы сказали, что вы — директор по маркентингу, но для меня вы ничем не отличаетесь от директора другого бренда. Так же, как я не отличаюсь для вас от других моделей. Так как мне вас заинтересовать?
— А вы хотите меня заинтересовать?
— Да! Тогда меня не было бы здесь.
— Так чем вы отличаетесь от других, Изабель? — Подает голос тетка с краю.
Получилось. Я поворачиваюсь и слегка улыбаюсь ей:
— Наверное, уже тем, что в отличие от остальных девушек, вы запомнили мое имя из всей этой толпы. Изабель, меня зовут Изабель Ханге.
Я мило улыбаюсь им. Они расслабляются и тоже улыбаются в ответ.
Мы друг друга поняли.
— Вы наглая.
Я согласно киваю:
— Да, но только когда нужно.
— Спасибо, мисс Изабель. Вы свободны. Мы свяжемся с вашим агентом.
Я киваю на прощание и ухожу. Я ощущаю спиной колкие взгляды девушек и их смешки. Для них я выскочка. Но мне все равно.
Первое, что я делаю после кастинга, это переобуваюсь в кеды. Второе, набираю номер Тани.
— Ты закончила?
— Да. Ты где?
— В двух кварталах сижу в «Гидеоне».
— Сейчас буду. Закажи мне гамбургер с кровью. Я голодная.
Я ждала звонка на следующий день. Потом второй, третий. Но агент так и не позвонил. Я провалила прослушивание. Испытывая муки совести, что своей дерзостью завалила все и осталась без денег, даже удалила блюющего Джея из своего инстаграма и сделала милое селфи, чтобы повысить себе рейтинг. В итоге, подписчики увеличились, но не намного.
Я надеваю солнечные очки и пододвигаюсь к Тане, наводя камеру телефона. Подруга тут же замирает и поворачивает лицо своей «рабочей стороной» — легкий поворот влево и взгляд из-под бровей.
Камера моментально срабатывает.
Сняв очки, я кладу их на полку. А затем начинаю обрабатывать в приложениях фотографию, добиваясь нужных цветов и глубины. Снимок должен выглядеть крутым.
— Стараешься?
— Решила попробовать. Все-таки правда в словах Нортона есть. Некоторые модели живут рекламой в инсте.
Таня пожимает плечами: мол, дело твое, мне без разницы.
— Только не становись, как Тилан! — Донеслось до меня через пару секунд молчания. — Она даже прокладки за деньги на своем аккаунте рекламирует.
Мы битый час слонялись по центру от скуки. Я хотела набрать Нормана и спросить, но не решалась. Если бы что-то было, он бы позвонил. Возможно, он уже в курсе моего непрофессионального поведения на кастинге — тогда точно звонить не стоит.
— Поехали со мной в Кармен Лэйкс. — Неожиданно предлагает Таня.
— Что?
— Кармен Лэйкс в двух часах отсюда. Небольшой городишко. Меня Стивен пригласил. У него дом у озера там.
— Зачем тебе это?
— Ты не устала от самой себя? — Спрашивает она, остановившись и заглядывая в глаза.
Я прислушиваюсь к себе, а Таня продолжает:
— Я устала. Мне нужно понять, что делать дальше. Я же на этих долбаных антидепресантах, которые не помогают! А Стивен просто ляпнул про дом у озера, про тухлый городишко, и знаешь, я хочу убежать.
Я смотрю на Таню. Она одета во все черное, стильное, в ухе поблескивает пирсинг, ее глаза темно-карие, взгляд острый, цепляющий, и пухлые чувственные губы с острыми скулами. Она была успешнее меня, но ей не хотелось лезть в недра всего дерьма под названием мода. Ей хватало рекламы, лукбуков для нестандартных линий одежд, спортклубов, тусовок. Некоторые платили ей, если честно, мало, но шума вокруг она умела создать. И да, ей фортило на работу, на халявную еду, тусовки и шмотьё. Таня не напрягалась. С легкостью могла заночевать как в люксе, так и на автобусной остановке среди бомжей. Она была то самое новое поколение хипстеров: сегодня она отрицает религии, а завтра с легкостью может податься в буддизм, сегодня она пьет водку, а завтра станет проповедовать здоровый образ жизни. Школьницы в инстаграме ее обожали и плодили ряд рисунков и картин по ее фоткам. Ах, да! Самое главное, она была одной из муз дома BALENCIAGA. Поэтому она не особо парилась сейчас, как я, по поводу работы и денег.
Но видно, я ее плохо знала…
— Я тебя не понимаю. Тебе не нравится, чем ты занимаешься?
— Ну… — Протянула она. — Знаешь… У меня ощущение, что я в болоте. Я хочу подумать, как себя еще больше реализовать.
Понятно. Я киваю в ответ.
Хм… Дом в тухлом городишке — неплохой вариант. Недели-двух хватит вполне, чтобы отдохнуть и понять, куда двигаться дальше.
— Так значит пиво, сериалы, чипсы и озеро…
— Ты забыла Стивена. Этот мудак будет рядом с нами.
— Отлично! И я буду слушать, как вы трахаетесь наверху? — Таня в ответ рассмеялась. — А форму не боишься потерять? Тебя твой агент расчленит, если узнает.
— Не боюсь. До недели моды почти месяц. Так что успею скинуть. Ну так что? Поедешь со мной?
Я задумалась, а потом выдала:
— Хорошо. Я согласна.
Мобильник все-таки зазвонил. Уже на выходе из торгового центра, когда мы обсуждали с Таней, что будем делать и смотреть, составляли списки фильмов и музыки. И тут он заорал «Комой» Guns N' Roses. Дебильный трек, который оставил мне мой бывший на моем телефоне. Поэтому не стерла, а урезала часть песни и поставила мелодию на своего агента.