Интриганка
Шрифт:
Темная шевелящаяся масса сплошь покрывала стены, стол и постель. Пришлось идти к квартирной хозяйке.
– Миссис Венстер, нельзя ли как-нибудь выгнать мух из моей комнаты? Они...
Визгливо засмеявшись, хозяйка ущипнула Джейми за щеку.
– Ничего, малыш, со временем все привыкают. Вот увидишь.
Канализация в Кейптауне находилась в ужасающем состоянии, и после захода солнца омерзительная вонь окутывала город плотным покрывалом. Но Джейми обнаружил, что способен вынести и это. Кроме того, он нуждался в деньгах, без которых и думать было нечего отправляться на алмазные прииски. Все предупреждали, что без денег там и шагу не сделать.
На второй день пребывания в Кейптауне Джейми нашел работу возчика в фирме по доставке товаров, на третий – устроился в ресторан, мыть посуду в послеобеденные часы. Питался он объедками от посетителей, но еда казалась странной на вкус, и юноша тосковал по материнской стряпне, хотя не жаловался, даже про себя, жертвуя собственным здоровьем, лишь бы побольше накопить и поскорее добраться до сказочной сокровищницы. Джейми сделал выбор, и ничто теперь не могло остановить его: ни изнурительный труд, ни пропитанный миазмами воздух, ни тучи мух, не дававшие спать. Юноша чувствовал, что отчаянно одинок и несчастен в этом чужом городе, без родных и друзей, и хотя не был любителем шумных компаний, тяжело переживал полнейшую обособленность от окружающих. Наконец настал великий день, когда Джейми удалось собрать огромную сумму – двести фунтов. Пришла пора прощаться с городом и отправляться на поиски сокровищ.
Билеты на места в фургонах, перевозивших пассажиров на алмазные прииски в Клипдрифте, заказывались заранее, через транспортное агентство, располагавшееся в маленьком деревянном депо у пристани. Когда Джейми добрался туда к семи утра, в здание набилось столько народа, что войти не было никакой возможности. Сотни искателей счастья, приехавших из России, Америки, Германии, Австралии и Англии, боролись за право оказаться в фургоне. Они бранились на десятках языков, кричали, вопили, умоляли совершенно ошалевших кассиров отыскать хотя бы одно местечко. Джейми заметил, как плотный ирландец с трудом протиснулся сквозь толпу к выходу, кулаками расчищая себе дорогу.
– Простите, – обратился к нему юноша, – не знаете, что там происходит?
– Ничего, – раздраженно пробурчал тот. – Все билеты раскуплены на шесть недель вперед.
И, увидев, каким расстроенным стало лицо Джейми, добавил:
– Это бы еще ничего, парень, но проклятые ублюдки берут по шестьдесят фунтов за человека.
Для Джейми такая цена была совершенно невероятной.
– Неужели нет никакого другого способа добраться до приисков?
– Целых два! Пешком или голландским экспрессом.
– Что такое голландский экспресс?
– Фургон, запряженный волами. Скорость две мили в час. К тому времени как доберешься до места, все алмазы уже кончатся.
Джейми Мак-Грегор не имел ни малейшего намерения сидеть в Кейптауне, дожидаясь, пока истощатся алмазные прииски, поэтому все утро провел, пытаясь найти выход. Как раз к полудню он достиг цели.
Проходя мимо платной конюшни, юноша заметил вывеску «Почтовое депо» и, повинуясь внезапному импульсу, переступил через порог. В просторном помещении находился всего один человек, до того тощий, что казалось, все кости выпирают наружу. Он грузил большие мешки с почтой в высокий двухколесный экипаж с ящиком под сиденьем. Джейми, постояв секунду, наконец решился обратиться к незнакомцу.
– Простите, не вы, случайно, доставляете почту в Клипдрифт?
– Точно. Как раз загружаюсь.
Внезапная надежда загорелась в душе юноши:
– Пассажиров берете?
– Иногда.
Почтальон оторвался от своего занятия и оглядел Джейми:
– Сколько тебе лет?
Странный вопрос. Джейми пожал плечами.
– Восемнадцать. А что?
– Не берем никого старше двадцати одного, двадцати двух. Здоровье хорошее?
Час от часу не легче.
– Да, сэр.
Тощий мужчина выпрямился.
– Думаю, ты подойдешь. Отправляемся через час. Плата – двадцать фунтов.
Джейми все еще не мог поверить такой удаче.
– Вот здорово. Пойду соберу чемодан, и...
– Никаких чемоданов. Захвати с собой только рубашку и зубную щетку.
Джейми впервые пригляделся к повозке, маленькой, грубо сколоченной. Почти все пространство занимали мешки с почтой, и только за спиной кучера оставалось немного места, где мог усесться еще один человек, правда, скорчившись в самой неудобной позе. Путешествие обещало быть нелегким.
– Договорились! – вслух сказал юноша. – Пойду за рубашкой.
Когда Джейми вернулся, возчик уже запрягал лошадь. Рядом с повозкой стояли еще двое крепких молодых людей, один – приземистый брюнет, другой – высокий светловолосый швед. Оба как раз вручали кучеру деньги.
– Погодите-ка! – вмешался Джейми. – Вы ведь сами сказали, что возьмете меня.
– Всех возьму, – кивнул тот. – Полезайте!
– Всех троих?!
– Точно.
Джейми не имел ни малейшего представления о том, как все они уместятся в таком маленьком экипаже, но твердо намеревался выехать именно сегодня. Подойдя к остальным пассажирам, он назвал себя.
– Уоллек, – кивнул темноволосый.
– Педерсен, – представился швед.
– Повезло нам, правда? Хорошо, что не все знают о таком способе путешествий, – воскликнул Джейми.
– Да нет, всем давно это известно, Мак-Грегор, – пожал плечами Педерсен, – да только не у каждого хватит духу, чтобы на такое пойти, разве что у совсем отчаявшихся.
Не успел Джейми спросить, что имеет в виду швед, как возчик велел садиться. Трое мужчин кое-как втиснулись в повозку: колени высоко подняты, спины с силой прижаты к деревянной спинке сиденья кучера. Джейми выпало место как раз посередине. Невозможно было ни двинуться, ни глубоко вздохнуть, хотя он продолжал убеждать себя, что все еще не так плохо.
– Держись! – пропел кучер, и мгновение спустя они уже мчались по улицам Кейптауна в направлении Клипдрифта, где и находились вожделенные алмазные прииски.
Пассажиры, путешествующие в фургонах, запряженных волами, пользовались относительными удобствами, поскольку места было много и брезентовые навесы защищали от палящего солнца. В каждом фургоне помещалась дюжина пассажиров, а на остановках можно было пообедать и отдохнуть. Путешествие занимало десять дней. Но почтовые экипажи – дело другое. Они вообще не делали остановок, разве только чтобы сменить лошадей или кучера. Четверо суток бешеной скачки по немощеным дорогам любого могли довести до полусмерти. Рессорами такие тележки не были снабжены, и каждый толчок был подобен по силе удару лошадиным копытом.