Чтение онлайн

— Тебе пришлось усыпить Лэйс? — спросила она, не скрывая, что новость ее огорчила, так и должно быть. Она любила эту лошадь. Ее все любили.

В сознании всплыл образ Шандры верхом на Лэйс, — рыжие волосы развеваются за спиной, ее улыбка, обращенная на него из-под шляпы, — пока они с отцом сидели на крыльце папиного дома, ухмыляясь, как идиоты, потому что Джонни сделал то, чего не удалось его отцу.

Нашел хорошую женщину, которая любила его больше всего на свете.

Единственный положительный момент во всем этом — то, что отец умер до того, как она уехала.

Он так и не узнал, что Джонни с треском провалился.

— Отца не стало, она последовала за ним быстро, будто все поняла и не хотела жить в мире без него.

— О, Боже, Джонни, — ласково сказала она.

— Мы можем покончить с этим разговором?

— У меня… Рейнджер по-прежнему у меня. С ним все в порядке. Он здоров и счастлив. Но я думаю, он все еще скучает по тебе.

Это уже переходило все границы. Ее слова приближали ее к статусу «отъявленной стервы».

Он сам отдал ей свою собаку. Он не мог быть рядом, чтобы защитить ее от того, во что ее втянул брат. Но он мог оставить ее с Рейнджером.

Она плакала, рыдала, говорила, что хочет, чтобы он уехал с ними, иначе она не сможет забрать собаку у его хозяина. Она не могла так поступить с Рейнджером. Она не могла так поступить с ним.

Но он сказал, что если она уезжает, то должна взять Рейнджера с собой. Шандра прекрасно знала Джонни — до мозга костей, до глубины души. Она знала, что он отпустит ее, раз это то, что ей нужно, но не позволит выйти за дверь без того, кто бы присмотрел за ней.

Поэтому она забрала его собаку.

— Не круто, — пробормотал он.

Снова эта боль.

— Я подумала, ты захочешь знать.

— Теперь я знаю.

Она чуть замешкалась, прежде чем нажать:

— Я хочу приехать и увидеть тебя.

— С какой целью?

— Ты знаешь.

— Я знаю, поэтому спрашиваю: с какой целью?

— Мы не можем просто поговорить? — это снова прозвучало с печалью.

У него был предлог отказать в «просто поговорить».

Он видится с Иззи.

«Видится» — расплывчатый термин после того короткого времени, которое они провели вместе, но они планировали продлить это короткое время, и идея принадлежала ему.

Они много трахались и у них было одно свидание, но Джонни все равно знал, если когда-нибудь будет еще одно свидание, то по всем признакам эта женщина станет «той самой».

Но одно свидание — это одно свидание, и другого быть не могло.

Для Джонни. И она тоже не могла стать той самой, потому что три года назад одна такая женщина вышла за его дверь.

Когда дело дошло бы до принятия решения, он не остановил бы свой выбор на такой женщине, как Иззи.

Нет, такой женщине, как Иззи, с ее подушками с оборочками на уличном диванчике, цветочными горшками и птицами, поющими у нее на плече, и ее гуакамоле, и ее честностью, и ее рассказами о своей умершей маме, нужен был цельный мужчина, который мог бы отдать ей всего себя, а не половина мужчины, который отдал половину себя не той женщине.

Иззи совершенно не походила на Шандру.

Иззи о ней знала.

Но Джонни никогда бы не осквернил все, чем являлась Иззи, их с Шандрой ужасной историей.

— Нет, — ответил он.

— Папа болен, — сообщила она.

— Не знаю никого, кто заслуживал бы этого больше, чем он.

— Мне понятны твои чувства. Мне трудно осознать необходимость выполнять свой долг как дочери, когда мне понятны твои чувства лучше, чем тебе самому. И все же я должна навестить его.

— После выбора, который ты сделала в пользу брата, если думаешь, что это меня удивляет, то ты ошибаешься.

— Вероятно, я перееду домой, — поделилась она.

Бл*ть.

— Мне бы хотелось, чтобы ты этого не делала.

— Вероятно, у меня не будет выбора.

— Тогда избегай меня.

— Джонни…

— Шандра, просто не надо.

Она ненадолго замолчала.

Затем, будучи Шандрой, ласково и нежно произнесла:

— Хорошо. Я буду избегать тебя. Мне нужно вернуться домой, но я буду избегать тебя, Джонни.

— Ты должна.

— Скажи мне только одно. Ты счастлив?

Он не был счастлив.

Его шанс на счастье вышел за дверь с его собакой и пустился в бега вместе с братом ровно через неделю после смерти его отца.

«Ты не превратился в единорога».

— Да, — ответил он.

— Я… ладно. — Он почти слышал, как она сглотнула. — Хорошо.

Она бы не спросила. Не о другой женщине. Не потому, что не хотела знать. А потому что была Шандрой. Она поступила с ним самым худшим образом, и это ранило ее чуть меньше, чем его, и с помощью этого «чуть меньше» ей удалось пройти через все.

Она бы не поставила его в такое положение.

Не стала бы расспрашивать о другой женщине.

Она бы этого не сделала.

Но она догадывалась.

И Джонни решил, что она просто гадала.

— Береги себя, — сказал он.

— Ты тоже, — прошептала она.

— Прощай, Шандра.

— Пока, Джонни.

Он без колебаний отключился.

Он также без колебаний сделал то, что сделал дальше, чего, как он знал, ему не следовало делать после того, как впервые за три года закончил разговор с Шандрой.

Он зашел в сообщения, нашел нужный номер и напечатал: «Помнишь дорогу до мельницы?»

Он подошел к машине, которую ремонтировал, но не успел вернуться к работе, потому что Иззи написала ему в ответ: «Доехать до поворота на грунтовую дорогу, а затем дальше по ней, пока не покажется каменный дом с водяным колесом».

Да, ему не следовало писать ей после того, как он поговорил с Шандрой впервые за три года.

Потому что улыбка, которую вызвало ее сообщение, казалась неправильной, извращенной, порочной.