Чтение онлайн

Но без завесы, которую набросила на него Иззи, это был кусок дерьма.

И когда завеса пала, в его мозгу столкнулись образы.

Люстра в ее спальне, вероятно, когда-то была такой же, как этот светильник, за исключением того, что Иззи своим талантом и заботой сделала из нее нечто другое.

Она приобрела мраморные столешницы для кухни по выгодной цене, потому что какая-то дама заказала их, а потом решила, что они ей не нужны.

Джонни не сомневался, что Иззи нравилась ее работа. Но содержание, принадлежащей ей территории стоило денег. Фермерский дом был солидным. Просторным. С тремя спальнями. Двумя ванными и туалетом внизу. Конюшни добавляли расходов. Она заботилась обо всем этом и о куче животных, включая двух лошадей. Невозможно иметь все это без необходимых средств.

Волшебным образом она превратила это в сказку.

Просто понять все это было невозможно, если не знать о ее прошлом, — о котором он теперь знал, — или не приглядеться пристальнее. Но как только завеса пала, все стало ясно.

Он был парнем, но он не был мертвым, слепым или глупым, поэтому слышал о стиле шебби-шик (прим.: Shabby chic в пер. с англ. — «потертый шик» — название стиля в интерьере, декоре, моде. Это стиль «Викторианской романтики», рожденный в конце 1980-х годов 20-го века. Его автор — английский дизайнер Рэйчел Эшвел. Начинала она с того, что декорировала приобретенную на распродажах и блошиных рынках старую мебель, в начале для собственного дома, для своей семьи. Со временем увлечение перешло на новый уровень, начались продажи. Мебель, отреставрированная в нежных, светлых тонах, стала пользоваться большой популярностью. Со временем к мебели Рэчел создала ряд аксессуаров соответствующего стиля, ассортимент расширился от чайных наборов до текстиля).

Иззи была мастерица в этом деле.

И все еще оставалась ей.

По-прежнему окружала себя дерьмом, обносками других людей, потому что это лучшее, что она могла себе позволить, чтобы иметь то, что ей нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности и счастливой.

— Этому дерьму пришел конец, — прорычал Джонни, глядя на фотографию Из с матерью.

Джонни был богат.

У него было шесть миллионов долларов в чеках, сбережениях, собственности и инвестициях. Ему также принадлежало восемь автомастерских с мини-маркетами, которыми заведовали местные жители, где брали справедливую цену и завоевывали лояльность покупателей на протяжении трех поколений, поэтому они превратились в золотую жилу.

Джонни выбрал свою мебель на фабрике и сам ее собрал, но при этом он воспользовался услугами дизайнера интерьера, что обошлось ему в целое состояние. Он оплатил ее время и мебель. Его обеденный стол, вероятно, стоил больше, чем вся мебель на первом этаже дома Иззи, включая переднее и заднее крыльцо.

Он жил просто, потому что так учил его отец, а того тому же учил дедушка.

Но если это было для него важно, он получал лучшее.

А Иззи была ему важна. В ней он нашел лучшее.

Так что у нее, бл*ть, будет все самое лучшее.

Накануне вечером за пиццей, а затем за обильным количеством пива в «Доме» Адди разрядилась. И напилась.

Но по встревоженным взглядам, которые Иззи бросала на сестру, а также на Джонни, он понял, что она не открылась ей.

Элиза и Аделина Форрестер все еще страдали от дерьма в своей жизни.

— И это дерьмо должно закончиться, — сказал Джонни.

Он вышел из конюшни и направился к дому, обнаружив Иззи и Адди на заднем крыльце с кружками позднего утреннего кофе.

Глаза Иззи, устремленные на него, были яркими, нежными и все еще встревоженными.

Глаза Адди, устремленные на него, были тусклыми и мертвыми.

Он забрал Брукса, сумку с подгузниками, баночки с детским питанием, расписание от его матери и пристегнул мальчика ремнями безопасности к автокреслу, которое Адди рассказала ему, как закрепить на заднем сиденье его грузовика.

Он уехал, глядя в зеркало заднего вида на сестер и лепечущего Брукса на заднем сиденье.

И Джонни уехал, зная, что собирается изменить жизненный путь обеих сестер.

С одной из них он знал, как это будет происходить.

С другой — понятия не имел.

Джонни

ПОЗДНО ВЕЧЕРОМ ТОГО ЖЕ ДНЯ, вернувшись к Иззи, Джонни стоял у нее на заднем дворе.

И не мог отвести глаз от представшей картины.

Под деревом стоял длинный, широкий деревянный стол. Он был накрыт тонкой кружевной скатертью. На столе стояли три небольшие вазы с пышными цветочными букетами, а четыре приземистых стеклянных подсвечника располагались в ряд посередине.

Эти приземистые стеклянные подсвечники окружали большое жестяное ведро (с вмятиной), наполненное, в основном, льдом, небольшим количеством воды, тремя бутылками вина и шестью бутылками пива. Сбоку свисала салфетка с кружевной каймой. Сзади аккуратно пряталась открывалка для бутылок и штопор.

Стол окружали стулья с оборчатыми подушечками, некоторые из них были деревянными с облупившейся краской, а некоторые железными с причудливыми завитушками.

Когда он будет выбирать место, то усядется на деревянный стул.

Ветви дерева, под которым располагался стол, украшала тонна рождественских гирлянд, с которых свисали длинные нити прозрачных бусин с кристаллами на концах.

Излишне говорить, что пока он проводил время с Бруксом, сестры не делали друг другу маски для лица.

Он почувствовал приближение Иззи и, посмотрев на нее, увидел, что она несет стопку зеленых меламиновых тарелок в розовый цветочек, а сверху лежала стопка розовых тканевых салфеток.

В данный момент его не раздражало лишь одно.

Иззи была в том же платье, что и на фестивале.

И знание того, что с большой вероятностью он снимет его с нее этой ночью, — единственное, что успокаивало в тот момент.

— Откуда взялся этот стол? — спросил он.

— У него откручиваются ножки. Я держу его на сеновале и вытаскиваю, когда хочу устроить вечеринку на свежем воздухе.

— Насколько он тяжелый?

Она поняла, к чему ведут его расспросы, посмотрела на него большими глазами и поджала губы.

Вот именно.