Инвиктум
Шрифт:
раскроет свой секрет. Однако я никогда не славилась терпением. – Пожалуйста, Рэй, мне
важно знать, что происходит, и что произойдет потом. Я отвечаю за эту группу, они должны
быть в безопасности, но если я не буду знать, от чего их защищать, то они погибнут. Прошу
тебя, расскажи мне все.
Рэй мечется между двух зол. Какое худшее? Никто не знает.
27
0
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
– Я не знаю будущего, - наконец, говорит он, - Но я знаю, что оно плохое. Из-за того, что
я расскажу тебе сейчас, все может измениться.
Я внимательно наблюдаю за каждым его движением, за каждым изменением на лице.
Рэй тяжело вздыхает и проводит руками по лицу. Вижу, что ему очень сложно решиться. Он в
раздумьях. А я начинаю паниковать. Что же такого произойдет с этим миром?
Наконец, он поднимает на меня взгляд и говорит:
– Будет война. Кровопролитная и жестокая. А затем, - Рэй опускает голову, - Твоя сестра
все уничтожит.
___________________________3___________________________
(Р)
Человеческий прах – это не что иное, как останки его сути. Когда человек умирает, его
закапывают в землю. Там его плоть поедают миллионы червей, затем от него остаются лишь
кости. А уже через десятки лет – прах.
Я превращаю тело человека в прах за секунды. Совсем недавно это был мужчина,
который ходил, думал, любил, ненавидел, а сейчас – он лишь горстка пепла в моих руках.
Отряхиваю его и прикрываю глаза от накатывающего чувства, разливающегося внутри. Оно
обкатывает мои органы, наполняя их новой силой. Та способность, что позволяет мне
усваивать чужие силы, передалась мне от отца. По крайней мере, так я считала. Потому что
мать никак не могла понять, что же со мной не так. Почему способности уживаются во мне, словно я впитываю их, как губка. Она не могла выделить этот ген из моей крови, и это ее
жутко бесило.
Мы с Джедом покидаем наше убежище и движемся вперед. Теперь мне лучше, намного.
Я чувствую себя наполненной, живой, и какая-то часть меня ликует. Это позволит мне не
бояться. Никогда и ничего. Новые способности – это панацея. И я готова пойти на что угодно, чтобы заполучить их.
Хотя, возможно, есть что-то, что все-таки за гранью.
Мы идем по пустоши, на которой нет ничего, кроме высушенных деревьев и трещин на
земле. Засушливый воздух заставляет меня думать, будто мы в пустыне, хотя это совсем не
так. Небо покрывается темной пеленой, и возникает надежда, что пойдет дождь. Но, увы, эта
надежда умирает так же быстро, как тот мужчина, которого я убила несколько часов назад.
С нами идет мальчик, которого я пощадила. Время от времени я оглядываюсь, чтобы
взглянуть на него. Он худощавый, большие глаза сильно выделяются на фоне лица. Он
плетется за Джедом, обняв себя руками, будто замерзает. На самом деле ему просто страшно.
27
1
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
– Напомни, как тебя зовут? – спрашиваю я, не останавливаясь. Мы идем медленно,
почти приближаясь к высоким пещерам, расположенным на востоке от виднеющегося
вдалеке маяка. Мальчик смотрит на меня исподлобья, шмыгает носом.
– Остин, - шепчет мальчик, осторожно косясь на Джеда. Тот закатывает глаза и шагает
вперед, оставляя нас одних. В мыслях я слышу «Я на разведку», а затем «Не привязывайся к
нему». Едва заметно улыбаюсь ему. Джед считает, что привязанности – это слабость. Однако, когда я упоминаю про нас, он только и делает, что пожимает плечами.
«У нас нечто большее, чем просто привязанность или даже любовь, - говорит он, - Это
что-то за гранью. Что-то противоестественное».
И, наверное, я могла бы согласиться с этим. Потому что никак иначе объяснить нашу
связь не в состоянии.
Остин оглядывается по сторонам, смотрит на горизонт, словно ищет там спасения,
помощи. Он не верит, что я не собираюсь убивать его. В его мыслях назойливые картинки
того, что может случиться с ним, останься он с нами.
– Ты можешь не бояться меня, - говорю я, глядя вперед, - Я не причиню тебе вреда.
– Но ты убила тех людей, - щебечет парнишка, - У них были силы, да? Как у меня…
разве ты не хочешь отнять и мои?
– Нет.
– Почему? Они тебе не нужны?
– Нужны. Но я не собираюсь убивать тебя ради них.
Остин задумывается, неловко потирает руки и шагает дальше. Небо снова хмурится,
поднимается легкий ветер. Я, поравнявшись с Остином, иду медленно, разглядывая его.
Мальчик смотрит себе под ноги, наклоняя голову, и я замечаю, что на шее у него следы от
уколов. Многочисленных инъекций, как у меня. Но ранки свежее, значит, он содержался в
«Вифлееме» не так долго. Может, всего год или два.
– А он твой жених? – вдруг спрашивает мальчишка, кивая на впереди идущего Джеда. Я
самопроизвольно улыбаюсь.
– Мы вместе.
– Он о тебе беспокоится, - кивает Остин, поджимая губы. Я ничего не отвечаю, лишь
смотрю на спину Джедидайи. Он решительно двигается вперед, к скалам, обгоняя нас почти
на километр. – Наверное, здорово, когда есть тот, кто за тебя беспокоится.