Инвиктум
Шрифт:
получится. – Я был плохим человеком, Ксана. А ты любила меня. Ты должна знать, что и я
тоже…я тоже тебя любил. Ты – человек, который был со мной, даже когда я… - он кашляет
кровью и медленно стирает ее рукой, - …черт, прости.
– Отмени гипноз, - молю я и тянусь к нему настолько, насколько он позволяет, -
Пожалуйста, дай мне помочь, пожалуйста! Себастьян, прошу тебя!
– Все хорошо, - шепчет он, - Я люблю тебя. Все хорошо. Теперь все так, как надо.
Я слышу за спиной быстрые приближающиеся шаги, но не смотрю назад. Я гляжу в его
глаза. Себастьян улыбается мне.
– Все хорошо, - слетает с его губ.
А затем мир исчезает.
42
3
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
______________________________________________________________________
Когда твое сердце ранено, ты не можешь двигаться, дышать, думать. Ты просто
парализован этой эмоцией, и нет никакой возможности исправить это или забыть. Я знаю об
эмоциях человека буквально все, ведь именно они являются моими спутниками на
протяжении всей жизни.
Я знаю, как выглядит радость: она ярко желтая, с мелкими серебристыми
вкраплениями. Я видела ее в своей сестре еще до того, как все изменилось. Она была ярким
светом в конце темного тоннеля под именем Джед Янг. Его эмоцией было равнодушие.
Холодное, синее, а иногда и черное до такой степени, что казалось почти обсидиановым.
Я знаю, как выглядит гнев: он был основой моего брата, изменившегося спустя десятки
лет после ужасных событий, разбивших его мягкую натуру. Алый, яростный цвет,
окутывающий сердце. Его смягчала нежность, светло-голубого оттенка, так присущая его
любимой Эшли.
Я знаю, как выглядит понимание: этот отблеск лилового я видела в глазах Кита
Мейсона, когда он смотрел на меня. Человек, знавший, кто я, какая я, и как мне помочь. Он
знал все. И был замечательным другом.
Я знаю, как выглядит ненависть: моя мать одарила ею сполна не только мою сестру, но
и весь мир. И пусть меня она не могла ненавидеть, однако я знаю, каково было другим. Я
ощущала эту эмоцию не раз. И это самая ужасная эмоция на свете.
Я знаю, как выглядит любовь.
Я смотрю на нее вот уже несколько часов подряд, отказываясь от еды, теплого душа, отдыха. Мне наплевать на все в данный момент. Ведь все, чего я хочу, так это снова увидеть
эту розоватую ауру любви, которая витала вокруг Себастьяна Нойра, когда он взглянул на
меня в последний, казалось, раз. Но он все еще жив.
Глядя на его не двигающееся тело, окутанное трубками, я часто дышу. Не могу
успокоиться до сих пор, хотя прошло уже много времени. Зейн сказал, что он в критическом
состоянии, но не умирает. Остин вовремя перенес нас.
Мы находимся в исследовательском центре Акрополя, именуемом «Эйхарм». Именно
здесь я увидела свою мать после стольких лет впервые. Она лежала на полу в своем
кабинете, рядом с телом убитого Джонатана Нойра. Ее разум помутился: она что-то
бессвязно бормотала, оглядывалась по сторонам, не узнавала меня или кого-то еще. Тогда я и
поняла, что именно так Реми отомстила ей – отняла мужчину, которого она любила, и забрала
память, чтобы мать не смогла думать о нем. Жестоко, но теперь мне кажется, что
справедливо.
Я отвела мать в камеру. Она до сих пор находится там, под замком. Думаю, сбежать она
не захочет.
Кладу голову на кровать, на которой лежит Себастьян. У него бледное лицо,
кровоподтеки на шее, а из-под белой медицинской пижамы высовывается нитка от шва на
груди. Я смотрю на него с нежностью и заботой и почти забываю о том ужасном секрете, который раскрыла нам Реми. Мне наплевать. Я готова стереть его из памяти и никогда не
знать.
42
4
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
– Эй, ты бы поела, - доносится до меня голос Зейна. Он подходит незаметно, тихо. Я
вижу на его руках порезы, но не сильные. Он в порядке. И это большой плюс.
– Не хочется, - отвечаю я. Он присаживается рядом со мной и берет за руку. Я хочу
отстраниться, но его взгляд не позволяет этого сделать. Мне было бы стыдно и неудобно так
его игнорировать после всего, что он сделал для меня. И для Себастьяна.
– Слушай, я понимаю, что ты намерена сидеть здесь, пока он не очнется, но могу тебя
заверить, что это случится не сейчас. Пойди и поешь, ладно? Рэй приготовил, не я. Он там с
детьми, пытается приободрить их.
Зейн заглядывает мне в лицо, а я не могу сдержать слез. Думала, что все выплакала, однако, кажется, это не так. Утыкаюсь лицом ему в грудь и реву, как какая-то девчонка. Мне
так больно от потери сестры, друзей и даже матери, что я не могу больше себя
контролировать. Зейн обнимает меня, но без каких-то лишних подтекстов. Просто, как друг.
Он хороший человек, в этом я убедилась.
– Прости меня, - шепчу я, - Я не могу, Зейн. Не могу тебя…
– Знаю, - отвечает он тут же, еще крепче прижимая меня к себе, - Ты не обязана
объяснять. Я давно понял, что у меня нет никаких шансов против этого засранца.
Я улыбаюсь сквозь слезы. Не знаю, почему. Просто мне хочется вдруг улыбнуться.
Может, потому, что я так долго лила слезы? Приподнимаю голову и легко целую Зейна в
губы. Он вскидывает брови.
– Это за что?