Инженю
Шрифт:
– И вот сейчас мы развлечемся, – прошипел уже изрядно измененным голосом Паук.
Он, конечно, говорил, что никогда не убивал, не знает, как и что… Вот только сейчас мне почему-то казалось, кузен готов восполнить пробел в знаниях.
Из-за того самого сарайчика показались трое незнакомцев с самыми зверскими выражениями на лицах. Правда, на лице Брена было еще более зверское выражение. Нападающие даже немного смутились. Наверное, никогда раньше не видели темного мага, начавшего входить в оборот.
Брендон сгорбился и очень выразительно зарычал, давая понять, что игры закончились и убивать их он будет с полной самоотдачей.
Кто напал первым, я не поняла, просто вдруг Паук уже был рядом с нападавшими, раздирая их и когтями и магией. Действительно кошмарное зрелище, после такого, наверное, годами по ночам кошмары сниться будут. Все-таки не зря про темных магов до сих пор рассказывают страшные сказки…
Арджун пытался помогать кузену, но при этом держал дистанцию, не подставляясь под удары.
Хотя какие там могут быть удары? Когда на тебя налетая злющий смерч с когтями и клыками, которые не стесняется пускать в ход, да еще и какими-то заклятиями добавлял.
Я со странным спокойствием поняла, что их, скорее всего, Брендон просто убьет. Это не делало для меня Паука хуже, в конце концов, его загнали в угол, и Брен защищал сейчас не только себя, но и меня с Солнышком тоже.
Получается, он что, герой?
Когда появился еще и четвертый маг, я уверилась в то, что Брендон совершает как минимум подвиг. Ему было тяжело, да и Арджуну тоже доставалось. Солнышку тоже пришлось работать еще и кулаками, но я почти не сомневалась в том, что парни выиграют.
А потом раздался выстрел, и я увидела, как Брендон медленно оседает на землю.
Эдвардс попал в него… Арджун отвлекся, перестал держать щит, и мерзкий старик всадил в спину Брена пулю…
Может, я закричала, может, мне хватило сил вскочить на ноги… Может… Но я ничего не помню. В голове помутилось.
Когда я снова осознала себя, увидела вместо рук чешуйчатые лапы… А еще я висела в воздухе. Не на потолке сидела, а в самом деле висела в воздухе, и на спине работали какие-то мышцы, которых я раньше никогда не чувствовала. Оглянувшись, увидела, что у меня… крылья! И стоило только осознать этот странный факт, как я хлопнулась на землю, по пути превратившись снова в человека.
Приземление оказалось не самым мягким, но я даже не заметила боли, в панике оглядываясь.
Нападавшие… Кажется, они тихонько валялись, но не хотелось даже думать о них. Главное, чтобы ребята оказались в порядке. Только бы с ними ничего не случилось…
Брендон и Солнышко лежали. Но если Арджун, кажется, был относительно цел, то вот Брен…
Я едва не на четвереньках поползла к нему, просто не веря, что Паук, это хитрая изворотливая зараза, мог вот так просто и глупо погибнуть. И погибнуть из-за меня!
Брен лежал лицом вниз и не шевелился. На спине кузена расползалось кровавое пятно, и дышал он с хрипом. Но главное, дышал. Не умер. Господи, спасибо, что не дал ему умереть!
– Б-боже мой… – просипела я и перевернула Брендона на спину.
Тот открыл глаза и посмотрел прямо на меня.
Жив зараза… Ладно, Паука если сразу не прибить, потом гарантированно выживет. И сам, и других. Не может он вот так просто взять – и умереть! Он еще не всех достал!
– Ты наглый самоуверенный засранец! – всхлипнула я, а потом с чувством выполненного долга потеряла сознание.
Просыпаться в собственной постели на мягких простынях оказалось ужасно приятно.
Живая, целая, дома…
Рядом с постелью сидела тетя Эшли и что-то читала. Особо встревоженной она не показалась, значит, был шанс, что и со мной все в порядке, и парни не слишком сильно пострадали.
– Тетя, – тихо окликнула я женщину, и та с улыбкой посмотрела на меня.
– Ну вот ты и проснулась, милая. Поздравляю с первым вхождением в оборот. Дэнни вне себя от радости.
Оборот? Так вот, что это было. А почему я летала?
– Папа рад? Почему? – удивилась я.
Тетя Эшли поправила свои рыжие волосы и хитро улыбнулась.
– Ты у нас мало того, что превращаешься, так ведь еще и в дракона. В тебе проснулся фамильный дар Лестеров, который не проявлялся уже четыре поколения.
Наверное, это удивительно, замечательно, вот только…
– А что с ребятами?
Родственница пожала плечами.
– Если родители не добьют, выживут. У Арджуна только ушибы и легкое магическое истощение. Брену досталось неплохо, Ребекка прописала ему кроме кучи препаратов еще и постельный режим, но он у нас парень живучий.
У меня от сердца прямо отлегло.
– Но даже Френсис в ярости, а ведь он обычно к таким выходкам своего первенца относился даже с некоторым одобрением, – добавила тетя Эшли.
И я даже могу понять, почему дядя Френ так разозлился.
– Ну, эта выходка была уже за гранью добра и зла… – проворчала я, стараясь не думать о том, что если бы не вылезли мы с Солнышком, у Брендона был шанс схватить всю эту компанию самостоятельно.
Тетя покачала головой.
– Это Брендон, пытаться его изменить бесполезно, если он сам не захочет измениться. Но хотя бы первым делом, очнувшись, он спросил как Солнышко и ты.
Я с удивлением взглянула в глаза женщины.
– Как вам удается во всех видеть сперва хорошее?
Та фыркнула.
– Ну, положим, уже не во всех, Дженни, для такого я стала слишком стара. Но я знаю, что люди порой становятся такими, какими мы их хотим видеть. Кстати, Дэниэл здесь. И отошел от тебя буквально пару минут назад, точней, я его выставила. Твоему отцу нужно было поесть.
Сердце бешено застучало.
– Думаю, стоит его позвать.
У папы подозрительно блестели глаза и он показался мне слишком бледным. Он за меня точно волновался.