Исаак Бабель
Шрифт:
Бобринец — шумный еврей. Шумит оттого, что богат.
Вайнер — гундосый богач.
Мадам Вайнер — богачиха.
Клаша Зубарева — беременная бабенка.
Мосье Боярский — владелец конфексиона готовых платьев под фирмой «Шедевр».
Сенька Топун — кантор Цвибак.
Первая сцена
Арье-Лейб. Ну, хорошо, Левка, отлично… Арье-Лейб, сват с Молдаванки и шамес у биндюжников, знает теперь, что такое рубка лозы… Сначала рубят лозу, потом рубят человека… Матери в нашей жизни роли не играют… Но объясни мне, Левка, почему такому гусару, как ты, нельзя опоздать из отпуска на неделю, пока твоя сестра не сделает своего счастья?
Левка(хохочет. В грубом его голосе движутся громы). На неделю!.. Вы набитый дурак, Арье-Лейб!.. Опоздать на неделю!.. Кавалерия — это вам не пехота. Кавалерия плевала на вашу пехоту… Опоздал я на один час, и вахмистр берет меня к себе в помещение, пускает мне из души юшку, и из носу пускает мне юшку, и еще под суд меня отдает. Три генерала судят каждого конника, три генерала с медалями за турецкую войну.
Арье-Лейб. Это со всеми так делают или только с евреями?
Левка. Еврей, который сел на лошадь, перестал быть евреем и стал русским. Вы какой-то болван, Арье-Лейб!.. При чем тут евреи?
Двойра. Мама, пока у вас что-нибудь найдешь, можно мозги себе сломать. Куда вы подевали мое зеленое платье?
Нехама(ни на кого не глядя, бурчит себе под нос). Посмотри в комоде.
Двойра. Я смотрела в комоде — нету.
Нехама. В шкафу.
Двойра. В шкафе нету.
Левка. Какое платье?
Двойра. Зеленое с гесткой.
Левка. Кажется, папаша подхватил.
Двойра(деревянным голосом). Ох, я умру!
Левка(матери). Вы небось признались ему, старая хулиганка, что Боярский придет сегодня смотреть Двойру?.. Она призналась. Готово дело!.. Я его еще с утра заметил. Он запряг в биндюг Соломона Мудрого и Муську, поснедал, нажрался водки, как кабан, бросил в козлы что-то зеленое и подался со двора.
Двойра. Ох, я умру! (Она разражается громким плачем, сдирает с окна занавеску, топчет ее и бросает старухе.) Нате вам!..
Нехама. Издохни! Сегодня издохни…
Беня(вывязывает галстук). Папаша, понимаете ли вы меня, жалеет приданое.
Левка. Зарезать такого старика ко всем свиньям! Арье-Лейб. Ты это про отца, Левка?
Левка. Пусть не будет босяком.
Арье-Лейб. Отец старше тебя на субботу.
Левка. Пусть не будет грубияном.
Беня(закалывает в галстук жемчужную булавку). В прошлом году Семка Мунш хотел Двойру, но папаша, понимаете ли вы меня, жалеет приданое. Он сделал из Семкиной вывески кашу с подливкой и выбросил его со всех лестниц.
Левка. Зарезать такого старика ко всем свиньям!
Арье-Лейб. Про такого свата, как я, сказано у Ибн-Эзра: «Если ты вздумаешь, человек, заняться изготовлением свечей, то солнце станет посреди неба, как тумба, и никогда не закатится…»
Левка(матери). Сто раз на дню старик убивает нас, а вы молчите ему, как столб. Тут каждую минуту жених может наскочить…
Арье-Лейб. Сказано про меня у Ибн-Эзра: «Вздумай саваны шить для мертвых, и ни один человек не умрет отныне и во веки веков, аминь!..»
Беня(вывязал галстук, сбросил с головы малиновую повязку, поддерживавшую прическу, облачился в кургузый пиджачок, налил рюмку водки). Здоровье присутствующих!
Левка(грубым голосом). Будем здоровы.
Арье-Лейб. Чтобы было хорошо.
Левка(грубым голосом). Пусть будет хорошо!
Боярский. Привет! Привет! (Представляется.) Боярский… Приятно, чересчур приятно!.. Привет!