Исай

Дождь барабанит по крыше….

Кто сказал, что сердце живого человека бьется? Мое умерло месяц назад. Застыло в груди каменной глыбой.

Дождь льет ручьями, срываясь с карниза вниз. В пропасть. В бездну.

Тонкие ручьи стекают по мокрой одежде к моим ногам, собирая горькие слезы с моего лица.

«Забери меня с собой!» – безмолвно кричу я, запрокидываю голову к небу, но вижу родные глаза и лихую улыбку, сводившую меня сума.

Трусливо опустила голову, накрыла лицо руками.

«Не могу! Не могу без тебя, любимый!» – шепчут посиневшие от ледяного дождя губы.

Возможно, я сошла с ума. Но мне показалось, что в душе зарождается и крепнет теплый комок нежности и любви. Определенно, сошла. Сомнений быть не может.

Накрыв рукой низ живота, выдохнула. Даст ли Судьба мне еще один шанс? Нет, не на счастье. Ведь без него я не могу быть счастливой. Шанс на веру. Веру в то, что я все делаю правильно.

– Привет, красавица! Куда торопишься? Давай провожу! – раздался веселый голос за моей спиной.

– Отвали, Исаев! – махнула рукой соседу по подъезду, но тот полностью проигнорировал мой посыл и плохое настроение.

– Нет, Сенька, правда! Давай провожу! – не унимался парень.

Я даже не оглянулась. Не до парня было мне сейчас. Конец года на носу. И если Исаеву было плевать на отметки, то я тряслась за каждую пятерку. И жутко нервничала перед каждой контрольной или тестом.

– Сеня, а пойдем в киношку? – заявил вдруг сосед.

Я бросила на друга недовольный взгляд, в котором читался вопрос: «Ты в себе, Фелюша?!».

– Понял. Ну, хоть давай рюкзак донесу, – сдался Исаев.

Не дожидаясь моего разрешения, перехватил лямки и забросил мою ношу на свое плечо. Плечо было широким, и мой рюкзак, который я перла с огромным усилием, практически потерялся на фоне рельефной фигуры друга.

Я не стала возражать. Ну, хочется ему тащить мои «кирпичи» и пусть тащит. Тем более, вон как за лето вымахал парень из соседнего подъезда.

Спрятав глаза за солнечными очками, шла рядом с Исаевым. Взгляд изредка возвращался к высокой фигуре моего провожатого. Он улыбнулся, когда кто-то из девчонок поздоровался с ним. Вернее, не «кто-то». А очень известная дама, по отношению к которой у меня просыпалось дикое желание подраться. Хотя я всегда была тихоней. А тут – меня обуревала жуткая злоба.

Ленка Авдотьева – краса и гордость нашего университета. За этой дамочкой увивались все парни с потока. Ходили слухи, вернее, я была уверена, что Ромка Сухарев за обещание подержаться за ее грудь стабильно писал за нее контрольные.

– Верни рюкзак! – потребовала я, когда Ленка сделала шаг в нашу сторону и махнула рукой, прося Исаева подойти к ее августейшей персоне.

Исай взглянул на меня сверху вниз. Отрицательно покачал головой и лишь поправил лямки моего рюкзака на своем плече.

– Тебя ждут! Ослеп? – фырчала я, пытаясь отобрать свое имущество.

Но куда там?! До Исая еще нужно было допрыгнуть. И я чувствовала себя мелкой Моськой против громадного слона.

– Может все ж в кино? Там мультик крутят, 3D! – вернулся к нашему разговору Феликс. – Так и быть, я куплю тебе поп-корн. Сладкий. Хочешь? Соглашайся, Белочка!

Я прищурилась, начиная злиться.

– Живо прекрати! – потребовала я.

Исай поднял руки ладонями вверх, словно сдавался. Он прекрасно знал, что я ненавижу это прозвище, которым сосед меня сам же и окрестил, когда мы с родителями переехали, и я пришла в новую школу и в новый класс.

Мне «повезло». И единственное свободное место оказалось за одной партой с Исаевым. И с тех пор мы сидели рядом. Потом даже поступили в один вуз, но на разные факультеты. Радовало, что некоторые дисциплины у нас были общими. И я могла контролировать то, как именно друг готовится к занятиям.

Он, когда хотел меня разозлить, звал Белочкой, производным от моей фамилии Белокурова. А я его.… Ну, это не столь важно. Потому что воспитание не позволяло мне озвучивать «ласковые» эпитеты в адрес Феликса.

– Ты забавная, когда злишься, – не переставал улыбаться Исай, а потом и вовсе, обнял меня за плечи и потащил в сторону автобусной остановки. – Мы идем в кино!

– Так и быть, – я поняла, что легче согласиться с ним, чем спорить, доказывать что-то и объяснять. – Но списать домашку не дам.

– А мне и не надо, – отмахнулся Исаев и оплатил мой проезд. – Это ты у меня не списывай. За грудь дам и без домашки подержаться. Я ж не жмот, как Ленка. Так и быть, разрешу! Но только после мультика!

Я задохнулась от возмущения, а Исай многозначительно поиграл бровями.

И как с ним быть серьезной? Никак! Я захихикала. А Феликс, увидев, что в хвосте автобуса освободились места, потащил меня за собой через весь салон.

Он вообще всегда так делал. В автобусе, в универе, по дороге на остановку. Или если мы гуляли в парке. Исай своей широкой фигурой рассекал толпу, освобождая путь для меня. И мне это казалось ужасно милым.

Смотрела на его светлую макушку, скрытую яркой кепкой. Мне нравилась эта макушка, впрочем, как и сам парень.

Очень нравился.

Мультфильм был шикарным. Феликс вполголоса комментировал все поступки героев, а я тихо посмеивалась. Признаться, я так и не решила, что мне нравилось больше: сам мультик, или меткие замечания Исаева.

Из кинотеатра мы шли пешком, решив прогуляться, ведь день был по-летнему теплым. Когда мы оказались в двух кварталах от дома, мне позвонила мама. Они с отцом собирались уезжать по рабочим делам отца и обещали вернуться лишь поздно ночью.