Чтение онлайн

При мысли о замке разум Леифа снова обратился к ужасу и злости, которые наполняли его, когда пришла рабыня. Он снова увидел Эйнара, своего младшего сына, единственного из его детей, оставшегося в живых, — он увидел голову своего мальчика, выставленную на блюде, выложенном зеленью, его мертвый рот и глазницы, набитые фруктами.

Эйнару было всего четырнадцать лет. Леиф не позволил бы ему отправиться в этот поход. Но у Эйнара уже было его кольцо. Он был мужчиной, а не мальчиком, и он сделал свой выбор. В четырнадцать лет сам Леиф уже был женат и даже стал отцом.

Тот первый ребенок, а теперь все шестеро его детей, и его жена, и ребенок, которого она носила — все были мертвы. Леиф остался один.

Их мир был жестоким миром страшной и красивой смерти. Это была та смерть, к которой стремился воин, если он хотел попасть в Валгаллу. Леиф не питал иллюзий; он хорошо знал, что Эйнар может умереть в этом походе, как и любой из них. Жить на лезвии меча, умереть на лезвии меча. Это был их путь.

Однако то, что сделал принц, находилось за пределами их понятий о чести.

Принц Владимир решил, что это хорошая шутка, — призвать налетчиков в замок, унизить и оскорбить их, подав молодых разведчиков Эйнара Хальвара в качестве праздничного блюда.

Теперь принц и его слуги были мертвы, и налетчики удерживали его замок и его земли.

А то, что сделал Леиф… он закрыл глаза, но это только воскресило в его памяти еще больше деталей. Не воспоминаний о резне — он никогда не запоминал бой, помнил всегда только свою руку и агонию, ревущую в голове. Но он вспомнил, что было потом, тела мужчин и женщин — и детей, маленьких детей — валяющиеся у его ног кучей плоти.

Они были его врагами, они были людьми принца, и не он привел женщин и детей в зал, посмотреть на врага. Но именно его клинок убил многих из них.

Леиф принес клятву верности отцу Колдера, ярлу Эйку, и считал ярла и его взрослых сыновей семьей. Теперь они — его единственная семья. Он был близок с ними всю свою жизнь. Эйк не удерживал никого насильно в своем отряде и не жалел своих врагов. Леиф понимал, что это путь их народа, и не осуждал никого, кроме себя.

На службе у Эйка Леиф убил сотни мужчин и женщин. Он убивал мальчиков, еще качавшихся под тяжестью мечей. И брал награбленное во время набегов, не испытывая жалости.

Но изнасилование женщин и убийство детей он оставлял тем, чьи сердца и желудки были крепче, чем его. Жажда крови наполняла его — как и любого воина в бою, но когда лязг мечей стихал, стихала и она. Ему хватало боевых кличей и яростного рева победы. Ему не нужно было насиловать испуганную селянку или вскрывать живот младенца на ее руках, чтобы дать последней ярости догореть дотла.

Но сегодня, увидев голову своего сына — все, что осталось от его мальчика — он ощутил такую ярость, какой не испытывал никогда.

И теперь он остался один, последний из его детей умер, и кровь чужих детей была на его руках.

Его боль было не унять.

Ему придется жить с ней еще долго.

~oOo~

Не чувствуя себя способным уснуть, Леиф провел большую часть ночи возле огня, наконец, уснув, когда небо уже начало светлеть.

Казалось, он закрыл глаза лишь на мгновение, когда кто-то ткнул его в бедро. Леиф открыл глаза, чтобы увидеть стоящего над ним Колдера. Прошел, по крайней мере, час, солнце еще не взошло, но небо стало серым, а значит, начинался рассвет.

— Где Око Бога?

Леиф видел, как она входила в палатку целителя накануне вечером, когда они вернулись из замка. Зная, что в той палатке был только один раненый, и зная, что Бренна провела там много времени, Леиф заколебался, не зная, что сказать.

Колдер презирал Вали Грозового Волка. Его отец заключил союз с другим ярлом, Снорри, и, хоть и было решено, что возглавит альянс Колдер, воины Снорри подчинялись только Вали. И он был легендой, Ульфхедином, известным сверхчеловеческой силой и свирепостью, а также твердым и верным сердцем. Леифу были знакомы быстрый ум Вали и его умение говорить. Он уважал Вали.

Хоть ярлы и были союзниками, в прошлом между ними часто вспыхивали распри, и Колдер изо всех сил пытался скрыть свое презрение к людям Снорри. Вали, главный соперник Колдера — и великий воин, как думал Леиф — теперь оказался в центре ненависти Колдера.

У ярла Эйка была своя легенда: Бренна Око Бога, могучая и доблестная Дева-защитница, которую, по мнению Эйка и его сыновей, дал им сам Один. Ее странный правый глаз был глазом самого Одина, тем, что он отдал Мимиру в обмен на мудрость, и большинство людей считали ее дочерью Великого отца. Именно поэтому никто не смел долго на нее смотреть.

Леиф хорошо знал Око Бога, возможно, лучше, чем большинство. Он обучил ее боевому искусству. Он знал, что она — молодая женщина, которая считала себя одинокой и держала одиночество перед собой, как щит. Хотя он был старше Бренны едва ли на десять лет, Леиф перенес на нее свои отцовские чувства — хоть она не принимала этого и вряд ли была бы рада, если бы узнала.

Если она нашла связь с другим, даже с человеком, который когда-то был и может снова стать врагом, Леиф не хотел разрывать эту связь. И уж точно не хотел он, чтобы Колдер стал ей мешать. Колдер был старшим и самым близким другом Леифа, но он был воспитан в твердости и знал, что твердость есть сила.

Леиф любил ярла и любил сыновей ярла. Он любил их за их добро, но не притворялся, что не видит в них зла. Ни Эйк, ни Колдер не были сдержанными, когда видели вызов или угрозу, а это они видели почти везде.

Если бы Леиф сказал Колдеру, что Бренна и Вали проводят вместе время, в лагере могла бы пролиться кровь.

— Ты же знаешь Око Бога, — вместо правды сказал он. — Скорее всего, она опять ушла в лес.

Колдер крякнул и посмотрел на лагерь.

— Идем со мной, друг. Я должен говорить сегодня, и я хочу отработать с тобой свою речь.