Чтение онлайн

Мне показалось, что не прошло и минуты, как раздался стук в дверь и появился официант с подносом, заполненным бутылками. Лицо этого человека выглядело необычайно изможденным, как будто он поднялся бегом по лестнице прямиком на двадцатый этаж с этим проклятущим подносом. Только опустив его на кофейный столик, он выпрямился и разрешил себе облегченно вздохнуть.

— Мисс Шумейкер? — неуверенно спросил он, бросая на меня нервный взгляд.

— Я бы на вашем месте не удивлялся, — сказал я ему. — Привыкайте, приятель.

— Четыре минуты тридцать пять секунд, — объявила Чарити, выходя из спальни. — Неплохо. Запомните, именно такое обслуживание я признаю: пока я буду жить в вашем отеле, действуйте в таком же духе.

— Да, мадам.

Я подумал, что представление Чарити об одежде базировалось на необходимом минимуме. На ногах у нее были домашние тапочки из коричневого бархата, без задников, украшенные вроде бы настоящими платиновыми пряжками. Остальной туалет был предельно прост: белый атласный бюстгальтер и шорты. Физиономия официанта залилась краской, когда она взяла у него из рук карандаш и карточку, чтобы поставить на ней свою подпись. Он продолжал стоять на том же месте и после того, как она сунула ему ее в руки.

Слегка раздраженное выражение появилось на ее лице, когда она взглянула на него.

— В чем дело? Я добавила двадцать процентов. Чего вы еще хотите? Ключ в рай?

— Да, мадам, — заикаясь, пробормотал бедняга. — То есть нет, я хочу сказать, то есть…

— Если вы прежде никогда не видели девушек, вам следует начать приобретать некоторую практику, — холодно заявила она. — Я бы сказала, у вас осталось не так-то много времени.

— Да, мадам, конечно…

С совершенно оторопелым видом он попятился к выходу, налетел на кресло, отскочил в сторону, больно ударившись локтем о стену, затем ощупью все же отыскал дверь. Найти ручку в подобном состоянии оказалось тоже не так-то просто, но все же он ухитрился это сделать и, все так же пятясь, выйти в коридор. Глаза его по-прежнему были прикованы к Чарити Самнер.

— Вы будете обольщать всю прислугу? — вежливо осведомился я после того, как дверь за ним медленно закрылась.

— Такие пустяки меня никогда не беспокоили, — равнодушно ответила она. — Представление, что девушка должна падать в обморок, если мужчине случится увидеть, как она надевает подвязки, безнадежно устарело, вы так не думаете? — Она взяла с подноса ближайший бокал и с видимым удовольствием отпила из него. — Можете сами приготовить себе напитки, лейтенант.

Я с опаской поднялся на ноги и очень осторожно подошел к кофейному столику. Дело обстояло не так уж скверно, еще год-другой, и я смогу ощущать боль, подумал я. Я приготовил себе большую порцию своей излюбленной смеси и вернулся с бокалом назад к креслу. Чарити уселась напротив, скрестила ноги, и тут я понял, что ее пряжки на туфельках будут преследовать меня во сне до конца жизни. Я понизил уровень жидкости в своем бокале на пару дюймов одним продолжительным глотком и почувствовал, что живительное тепло скотча разливается по всему телу.

— Вам лучше, лейтенант? — спросила Чарити. — А что следует за «лейтенантом», кстати сказать?

— Уилер, Эл Уилер.

Она выпятила нижнюю губку.

— Так это вы были в нашем доме?

— Да. Надо думать, это ваш очаровательный братец Криспин решил, что вам не следует со мной разговаривать, да?

— Разумеется. — Она несколько раз кивнула. — Это кричащий заголовок в утренней газете заставил его так нервничать. По неясным мне причинам он вообразил, что я произвожу скверное впечатление, или нечто подобное.

— Могу себе представить его переживания… Итак, Тино был болен и вынужден оставаться в постели?

Она очень старалась, чтобы ее лицо выглядело бесстрастным.

— Кто такой Тино?

— Гостивший в вашем доме человек, который лишился головы, — терпеливо объяснил я. — Тот самый, которого Эмили Карлью видела в спальне, а вы с ним разговаривали и называли его Тино.

— Бедная старенькая Эмили! — Она медленно покачала головой. — По всей вероятности, ее воображение к этому моменту стало неуправляемым…

— Нельзя высосать из пальца предсмертное признание священнику, — возразил я ворчливо. — Да и подписанные признания тоже не придумывают. — Чарити не очень естественно вздохнула. , — Если вы не желаете верить мне, Эл, полагаю, вам придется потолковать с нашими адвокатами.

Я закурил сигарету, с трудом удерживаясь от желания одновременно поджечь Чарити Самнер. Лейверс велел мне действовать предельно осторожно, и вот уже во второй раз с другим представителем семейства Самнер я ничего не мог поделать.

Она насмешливо наблюдала за выражением моего лица.

— Я могу сообщить вам имена и номера телефонов наших адвокатов, Эл, если желаете, — предложила она с самым невинным видом.

— Излишне! — Я махнул рукой. — Ну и как долго вы намереваетесь оставаться здесь под чужим именем?

— Теперь, раз вы отыскали меня, нет никакого смысла задерживаться дольше. — Она задумчиво посмотрела на меня. — Но, поскольку я устроилась, почему бы не побыть здесь несколько дней? Вы, конечно, встречались с моим братцем?

— Встречался.

— В таком случае вы знаете, какое это барахло, — равнодушно пробормотала она. — Да и его жена тоже не подарок. Ей пришлось выйти за него из-за денег, и я бы не имела ничего против нее, если бы она не совала нос в мои дела. По каким-то идиотским соображениям она решила, будто ей необходимо спасти меня от самой себя. Я ей неустанно твержу, что это психоз, вот если бы пару раз она переспала с нашим дворецким, не исключено, она стала бы другой женщиной. Но она не прислушивается к моим советам… Или же мне просто не удалось уличить ее в этом…

— Я сегодня днем видел ее, она мне показалась очень милой особой, — сказал я.

— Вы слишком наивны, Эл, — холодно заявила Чарити. — Конечно, Джессика очень хитрая. Но, возможно, для того чтобы это понять, необходимо пожить с ней под одной крышей.

— За последнее время вы не встречались с Барнаби?

— Мы ни разу не виделись с того времени, когда я была восемнадцатилетней глупышкой, а папа выставил его из дома, — произнесла она весело. — Но иногда мне не хватает старины Барнаби. Конечно, случалось, когда он находился поблизости, жизнь становилась невыносимой, но зато никогда не бывало скучно.