Чтение онлайн

Он терпеть не мог, когда ему мешали работать.

Жар от маленькой искры, оставленной в нем Богиней, раздался в области солнечного сплетения, заполняя все его тело. Закрытые глаза вовсе не мешали видеть место исцеления. Ссаженная кожа, с почерневшим от запекшейся крови краем, по центру она еще кровоточит, особенно там, куда пришлось максимальное усилие от удара. Расплывающийся вокруг синяк, уже явный, черный. Жар заполнил грудную клетку, проник в кровь, сдавил дыхание и потек вперед, в кончики пальцев, еле прикасающихся к краям раны. Вспышка света под веками.

— Ну, вот и все, — довольно улыбнулся Эрех, отнимая руку и снова ей встряхивая.

Пять красных точек там, где были его пальцы. Гладкая, нетронутая поверхность кожи без следа раны. Стоявший за спиной севрасский кот, опаснейший убийца, по-детски ойкнул.

— Теперь не болит? — девочка, недоверчиво разглядывавшая исцелённую ногу, вскинула на него глаза, замотала головой. — Отлично. Давай, успокаивайся, и пошли, я тебе яблок куплю.

Чтобы встать на ноги, пришлось приложить усилие, голова закружилась голова, замутило. Забавно, но, когда он прирастил безо всякого следа державшуюся на лоскуте кожи ногу генерала но-Ферра, ничего такого не было. А от исцеления небольших травм всегда головокружение и тошнит.

— У меня нет денег, чтобы заплатить тебе, — севрассец очнулся, вновь заговорил зло, даже с ненавистью, почти выплевывая слова.

— А у меня нет сил с тобой перепираться, — устало вздохнул Эрех. Следом за тошнотой подошла и привычная апатия. Целительство потому стоит недешево. Как и сами целители. — Знаешь, я еще не озверел до такой степени, чтобы требовать денег за лечение детей. Так что, прости, но мне нет дела до твоей благодарности.

— А я и не благодарен!

— Ага. Я слышу.

Чуть пошатываясь он побрел наружу, пытаясь вспомнить, где видел торговца горячим гранатовым соком. Самое то сейчас было бы. Ну и что, что денег почти нет, помнится, дядюшка мастера Юхея страдает геморроем, вполне можно будет сходить пешком эти две мили…

Крепкая рука вновь поймала его за шиворот, только в этот раз, чтобы не дать упасть и усадить на ящик.

— Тебя шатает, как пьяного, целитель.

— Случается, когда лечишь, — вяло отозвался Эрех, глаза закрывались сами собой. — Сейчас пройдет. Только посижу вот…

— И всегда так? — парень говорил недоверчиво, но злость из его голоса ушла.

— И со всеми. Ну, может, кроме Верховного и королевских целителей. Хотя я точно не знаю, ни разу их не встречал. А что? Беспокоишься?

— Вот еще! Просто если ты навернешься в толпе, тебя или затопчут, или ограбят. Ты себя-то со стороны видел?

Видел, видел. И не раз.

— Меня зовут Эрехом, — будем знакомы, что называется. — Я говорил твоей сестре. А вот свое имя она мне не сказала.

— Потому что она у меня не говорит, — неохотно пояснил севрассец.

— Вообще?

— Да. Немая, с рождения, — он присел рядом и вздохнул. — Ладно, псы с тобой… Ее Нимой зовут, ей семь с половиной лет. А меня Тэфе и мне восемнадцать. И мы оба с Белых гор.

— Да, я это уже понял, — тошнота уходила, забирая с собой своих товарок, но вот страх не вернулся. Не вызывал его сидящий сбоку восемнадцатилетний парень Тэфе с Белых гор. А уж его немая сестренка тем более. Зато желание оживить покойных Ойзо и Карре, отпинать ногами да сдать в псарню для наказания — было. И еще какое.

И мучал вопрос, как объяснить все, что сейчас вертится в голове, мастеру Рейке.

— Что вы тут делаете, так далеко от дома?

— Деньги зарабатываем, что же еще. Родители умерли, а сам я мало что умею, кроме этого, — нож перекувыркнулся в воздухе и вновь, будто заговоренный, лег рукоятью в ладонь. — Вот мы тут… А ты?

— Я? — после всего случившегося легенда про двух репортеров рассыпалась прахом. — Я с приятелем пришел. Он работает репортером в «Эхе Альмейры», ему надо что-то для репортажа, а я за компанию, ему редакция коляску вон выделила, казенную. Бесплатно.

Эрех сам удивился, как складно он врал.

— На большое представление хотите? — Тэфе убрал нож за пояс, сунул руку за пояс и выудил два билета. — На. Это тебе и твоему другу.

— Зачем? — Эрех изумленно повертел бумажки. Два ляна за штуку, однако.

— В благодарность, — кот соскочил на землю и вдруг поклонился, низко, так что белый хвост мазнул по земле. И сестру в спину толкнул. — Кланяйся, мелочь. И спасибо тебе, мастер.

— Да ладно, я же сказал… — Эрех растерялся.

— Ничего. Ну, нам пора, сейчас выступление. Ты тоже не опаздывай, — брат с сестрой повернулись и направились к выходу.

Но через пару шагов Тэфе остановился, обернулся и, словно решившись, спросил.

— Мастер, а… У меня есть еще сестра, ей десять, и на нее напали. С тех пор она плохо спит, ей снятся кошмары, она кричит по ночам. Ты… ей можно помочь?

Он смотрел со странным выражением на лице, растерянным и одновременно отчаянным.

Последний кусочек мозаики со щелчком встал на место, и вся картина, во всем ее ужасе, явилась перед ошеломленным целителем но-Тьеном. Десятилетняя девочка, которая кричит по ночам и семилетняя, у которой на ноге след от удара хлыстом. И их брат, зарабатывающий на жизнь тем, что только и умеет делать.

Горло перехватило.

— Я могу, — кивнул Эрех, надеясь, что по лицу обуревавших его чувств не прочесть. — По крайней мере, с кошмарами я справлюсь. Встретимся здесь после представления?

Тэфе улыбнулся, впервые за все это время.

— Обязательно! Давай, мастер!

Они с сестрой побежали налево, а Эрех со всех ног бросился искать Йона Рейке. У него оставалось не так уж и много времени, чтобы найти сыщика и все ему рассказать.

****

Йон некоторое время постоял, глядя как акробаты перед большим красным шатром выделывают всякие невозможные штуки, потом купил жареную лепешку и побрел сквозь толпу, делая вид, что прогуливается. Обычный зевака, столичный житель, охочий до небольших развлечений. Вон, многие даже детей с собой привезли.