Чтение онлайн

Позабылось всё: заточение, издевательства, страдания… То, что в дверную щель глядит пара злобно настроенных глаз…

По ту сторону двери щёлкнули засовы, вернув Тартора к реальной сути вещей.

— Бегите, зверьки, бегите отсюда! — рявкнул Тартор и, для убедительности, ослабевшей рукой хлопнул Мона по носу. Чувствовать угрозу — в крови у каждого шакала. Так что зверьки не заставили на себя повторно кричать и устремились прочь.

За спиной Тартора уже стоял Жраб Толстый, ухмылялся:

— Что, дружков себе нашёл?

— Да пошёл ты! — вспылил Тартор и вмазал усатому толстяку кулаком в подбородок. Изнуряющие донельзя дни (а то и месяцы) пребывания в «смертельной камере» не остались незамеченными: удар был ничтожно слаб.

— Ха-ха-ха! — в сердцах рассмеялся Жраб и харкнул полным зелёных соплей плевком наёмнику в лицо.

— Сволочь! — признался Тартор и попытался ударить вновь, но толстяк перехватил руку, вывихнув тем самым наёмнику плечо и повалив того на землю.

— Слабак и мелюзга, — сделал вывод Жраб. Скажи спасибо, что сейчас моя очередь «разговаривать» с тобой. Были бы тут Фирил или Сфарк — они бы с тобой так не панькались.

Тартор ничего не ответил, лишь устремил полные ненависти и злобы глаза на мучителя.

— А я ведь по особенному делу, — признался Жраб. — Мы поймали твою сообщницу!

— Подселите эту мерзость ко мне? — поинтересовался Тартор.

— Мерзость? — в удивлении поднял брови Глава городской охраны.

— Ну да! Это ведь с её лёгкой руки на меня обрушиваются беды. Конечно же она — полнейшая мерзость! — признался Тартор.

— И, даже не смотря на всё это, ты не выдавал нам её местоположения? — ещё больше удивился Жраб.

— Да сколько уже можно? — Тартор уселся на матрац и резким рывком вправил себе плечо. — Ах-х-х! — скрипнул зубами наёмник, подождал пока утихнет боль и продолжил: — Я ведь говорил вам всем, что она бродит по Заколдованным Горам. Точного её расположения я не знаю.

— Как скажешь… — махнул рукой Жраб. — Это уже не важно. Всё равно её тело у нас…

— Она мертва? — пришла пора удивиться Тартору.

— Да, сегодня днём нам принесли её тёло, — улыбнулся усатый толстяк. — Вернее, не принесли, а принёс. Заркий. Наёмник. Знаешь такого?

— Так ей и надо, стерве подколодной! — рявкнул сквозь боль в лёгких Тартор, хоть на душе сделалось неприятно. — Молодёжи сейчас навалило… Не слыхал я ни про каких Заркиев-перезаркиев…

— Вот как ты заговорил… — Жраб пронзил Тартора пристальным испытывающим взглядом. — Нет, ты слишком измотан, чтобы врать.

— Я хочу есть, — признался Тартор.

— Пожалуй, ты можешь заслужить на приличную порцию похлёбки, если опознаешь тело… — вкрадчиво сообщил Жраб.

— Мне всё равно, — кинул наёмник и надсадно закашлял.

— Принести труп! — рявкнул Глава городской охраны, и его приказание просочилось сквозь толстую дубовую дверь и глазное отверстие к подчинённым.

Несколькими мгновениями спустя в и без того тесную камеру внесли замотанное в серый саван тело. Положили на матрац и развернули. Те охранники, что не поместились в камеру, стояли у входа.

Судя по запаху и окоченению, женщина умерла дня два-три назад. Не нужно быть большим экспертом загробных дел, чтобы по перекошенному обречённой гримасой страха лицу определить: Филика умерла в ужасных мучениях…

Да, но была ли эта женщина Филикой?

Внешнее сходство было поражающим. Рыжие волосы, рост, фигура… Тартор склонился над телом и присмотрелся. Затем попытался раздвинуть окоченевшие губы.

— Ты смотри, шеф, старина Тар позабавиться хочет, — весело сказал один из охранников-носильщиков трупа. — Заскучал он у нас тут…

— У меня слишком ослабели руки, — не обращая на язвительные выпады внимания, сказал Тартор. — Кто-нибудь, раскройте ей рот.

Воцарившееся молчание перебил Жраб, обратившись к веселившемуся чуть ранее охраннику:

— Ты у нас самый разговорчивый, значит и самый небрезгливый. Открой ей рот.

— А ну пошёл прочь, урод, — раздосадованный охранник пнул Тартора, словно собаку.

— Тише ты, — осадил его Жраб. — Сегодня Тара мы не трогаем.

— Я ему, куску ослиного навоза, завтра такое устрою… — бурчал себе под нос охранник-носильщик, крепкими пальцами ковыряясь во рту трупа женщины. — Вот, готово. Надеюсь, это стоило моей брезгливости…

Тартор подошёл к телу и заглянул в раскрытый рот.

— Нет, это не она, — заключил наёмник. — У этой все клыки целы. У Филики верхние клыки из золота: она никогда не говорила с нами об этом, но как-то я услышал её разговор во сне. Клыки ей вырвали работорговцы ещё в молодости. Вырвали, чтобы поубавить хищнические замашки. А потом изнасиловали и бросили в пустыне подыхать, что твою отпахавшую своё лошадь…

— Лучше бы Филика в пустыне той и подохла, — пожелал разочарованный Жраб.

— Наверное, ты прав, — выдавил из себя Тартор.

Охранники и Жраб вышли из камеры, оставив наёмника наедине с лежащим на матраце трупом молодой женщины. Хлопнула дверь, чудовищным лязгом щёлкнули засовы.

— Проследите, чтобы он сегодня не получил паёк, — нарочито громко, чтобы Тартор услышал, произнёс Жраб Толстый.

— Но ты же обещал! — выдавил из себя жалкое подобие обречённого крика Тартор. — Ты обещал порцию похлёбки!

Сквозь дверь донесся приглушённый язвительный хохот.

Путешественники покинули подземелье Альчирона Третьего на закате дня. Блуждание мрачными туннелями отняло много сил, по этой причине решили разбить лагерь. Всё равно до Смертоптицы в лучшем случае раньше полуночи не добраться.

Костёр распалили нешуточный: широкое пламя било в полный кротовий рост. Доспехи были сняты и теперь мерно поблёскивали на дрожащем свете пламени. После долгого и изнурительного пути как порой хорошо сбросить килограммчик-другой обмундирования! Вздохнуть полной, неотягощённой металлическим панцирем грудью и расправить плечи, не ощущая на них и малейшего давления доспеха, пусть и облегчённого! Поужинали походным пайком из копчёного мяса, сухарей и бодрящего лиственного отвара.