Исчезнувший мир

Tom Sweterlitsch

The Gone World

Ее предупреждали – она увидит такое, что окажется неподвластным пониманию. Зима, нескончаемая зима, она в мертвом лесу, и почерневшие от давнего пожара деревья покрыты изморозью, некоторые стволы повалились, образовав решетку из обугленных палок. Она уже много часов перебиралась через поля мертвых сосен, но скафандр сохранял тепло – тонкий костюм, позволяющий свободно двигаться. Скафандр был оранжевым, для новичков, ведь она впервые отправилась на прогулку по Земле далекого будущего. Куда ни глянь, в любую сторону, всюду схваченное морозом небо и заснеженная поверхность, только погибшие деревья торчат. Солнца два – бледный диск знакомого ей солнца и ослепительное белое сияние явления, которое инструктор называл Белая дыра. Когда-то эта местность была Западной Виргинией.

Она зашла далеко от базового лагеря и стала волноваться, найдет ли обратный путь к спускаемому квадромодулю, чтобы успеть к эвакуации. Дозиметр показывал полученную дозу белого излучения, цветное пятнышко за последние несколько часов сменило цвет с ярко-зеленого до цвета болотной тины. Это место ее заражало, воздух и почва здесь испаряли микроскопические частички металла, проходящие сквозь скафандр, прямо в тело. КТН, так называл их инструктор – квантово-туннельные наночастицы. Она спросила инструктора, что это за частицы – нечто вроде кучки роботов? Но он ответил, что они скорее как рак – внедряются в микротрубочки клеток, а когда их наберется достаточно, это конец. Нет, она не умрет, уточнил он, не совсем. Она еще увидит, что КТН делают с человеческим телом, сказал он, но, скорее всего, это зрелище вызовет у нее отторжение и отвращение, ей не захочется смотреть.

Одна из сгоревших сосен еще стояла, дерево побелело от слоя пепла, и когда она прошла мимо него, пейзаж вокруг изменился. Она по-прежнему была в зимнем лесу, но деревья больше не были обугленными и сломанными. Сосны буйно зеленели, несмотря на снег. Ветви дальних сосен сгибались под тяжестью льда, их силуэты расплывались в снежной пелене. Как я сюда попала? Она оглянулась. Никаких следов, даже собственных. Я заблудилась. Она протискивалась сквозь ветки и хвою, совершенно обессилев от необходимости вытаскивать ноги из сугробов. Она миновала еще одно сгоревшее белое дерево, точь-в-точь как первое – мертвое, одни покрытые пеплом ветки, похожие на скелет. Или это то же самое дерево? Я хожу кругами, решила она. Перебираясь через корни и камни, скользя по снегу, пытаясь найти хоть что-то знакомое, какую-нибудь известную точку пейзажа, она бросилась в просвет между соснами и вышла на поляну, на берег чернеющей реки. Увидев распятую женщину, она закричала.

Женщина висела вниз головой, и не на кресте – просто в воздухе, парила над черной водой. Ее запястья и лодыжки были охвачены пламенем. Грудная клетка растянута и выдавалась вперед, а тело исхудало до крайности, ноги в черных полосах гангрены. Ее лицо побагровело, налившись кровью, а очень светлые волосы свисали до самой воды.

В распятой женщине она узнала себя и упала на колени на берегу черной реки.

Это все проделки КТН, решила она. Какая мерзкая бессмыслица. Они во мне, заставляют все это видеть…

При мысли о КТН в ее клетках, в ее мозге, накатила паника, но она все же понимала, что это не галлюцинации, распятая женщина реальна, так же реальна, как она сама, как река, лед и деревья. Она подумывала снять женщину, но от ужаса не могла к ней прикоснуться.

Дозиметр сменил болотный цвет на горчичный, и она побежала, включив аварийный маячок, пытаясь вспомнить, где место эвакуации, но лес у реки был незнаком, она заблудилась. Она пошла обратно по своим следам, борясь с ледяным ветром, поскальзываясь в снегу. Прошла мимо еще одного белого дерева, идентичного прежним – или нет, наверное, это одно дерево… обгоревшая сосна, кора скована панцирем пепла. Горчичное пятно на дозиметре потемнело до цвета красноватой глины.

«Нет, нет, нет», – подумала она и снова побежала, подныривая под спутанными ветками. Дозиметр вспыхнул ярко-красным. Нахлынула тошнота, и она рухнула, пригвожденная тяжестью собственной крови. Она поползла вперед, через прогалину между деревьями, и обнаружила, что снова на поляне, у берега черной реки, где ее распяли, только теперь здесь висели тысячи распятых тел, парили вверх тормашками над всей рекой. Обнаженные мужчины и женщины голосили под лучами двух солнц.

– Что это значит? – спросила она вслух, не обращаясь ни к кому конкретно.

Зрение затуманилось, она пыталась глотнуть воздуха. Когда в небе что-то вспыхнуло, она решила, что теряет сознание, но это были огни квадромодуля под названием «Тесей». «Аварийный маячок, – решила она. – Меня спасут».

Квадромодуль подпрыгнул и приземлился на лед поляны.

– Сюда, – сказала она, но голос совсем ослаб. Она попыталась закричать: – Я здесь!

Из люка вылезли два человека в оливковых флотских скафандрах и пошли к реке.

– Я здесь, – повторила она, но они были слишком далеко и не слышали.

Она попыталась выползти из леса, хотела побежать к ним, но не было сил встать. Два человека вошли в реку по бедра и стащили парящую в воздухе женщину. Они завернули ее в толстое одеяло.

– Нет, я здесь, – сказала она, глядя, как они несут в спускаемый модуль распятую женщину, другую версию ее самой.

– Я здесь, прошу вас…

Пятно на дозиметре потемнело до бурого, еще одна перемена цвета – и будет черный, смертельная доза. Она закрыла глаза и стала ждать.

Она очнулась от толчка включившейся тяги, словно от удара лошадиного копыта, и поняла, что находится в отсеке квадромодуля, руки и ноги привязаны к койке, голова и шея лежат на подушке. Она окоченела и дрожала, несмотря на одеяла, привязанные к койке по углам. Перегрузка от вертикального взлета ослабла, сменившись невесомостью.

– Пожалуйста, вернитесь, – сказала она. – Я еще там, вернитесь, не бросайте меня…

– Все будет хорошо, мы тебя забрали, – сказал инструктор, подлетая к койке.