Чтение онлайн

Славик, одетый в джинсы и голубую рубашку с короткими рукавами, с эмблемой КВН на груди, ничем не выделялся из толпы. Впрочем, как и Терентий, одетый во все белое плюс белая жилетка – последний писк моды; этим летом было модно ходить в жилетках без пиджаков, даже вечерами в театры и рестораны.

Они обменялись рукопожатием, с улыбками похлопали друг друга по плечам, будто встретились здесь случайно. Со стороны они выглядели абсолютно обыденно, как и десятки и сотни других встречающихся молодых людей, и только опытный взгляд профессионального наблюдателя отметил бы их скупые движения, цепкие внимательные глаза и готовность действовать. Эти двое работали, в отличие от праздношатающейся публики.

Через центральный вход прошла группа молодых людей, расталкивая всех желающих попасть в павильон. Они все были одеты в серые костюмы с торчащими из карманов на груди усами антенн и вели себя с броской выразительностью. Это были телохранители какого-то крутого бизнесмена или же депутата Думы, вальяжно шагавшего в окружении своих «шестерок» с видом бога, уставшего от творения очередной вселенной.

Охрана входа пропустила процессию, не спрашивая документов, и Славик сказал с философской индифферентностью:

– Они живут, как хотят. – Подумав, добавил: – А мы живем, как можем.

– Не переживай, – усмехнулся Терентий. – Это типичный кжи.

– Кто? – не понял лейтенант.

– Ты не читал «Час быка» Ефремова? Там у него бандиты и подобные этому надутому индюку люди называются кжи – короткоживущие.

– Метко, – согласился Славик. – Ну что, пойдем полюбуемся на цветник фигурок, ножек и сисек?

Ратников покачал головой, оценивая сомнительную остроту, и Славик, заметив его жест, виновато улыбнулся.

– Я без всякой задней мысли.

– Ну естественно, – проворчал Терентий, – мысли у тебя были самые что ни на есть передние.

Они поднялись на второй этаж здания и увидели толпу девушек самых разных возрастов, осаждающую вход в один из отгороженных боксов с плакатом: «Модус вивенди. Кинокомпания Т-34». Ниже висело объявление: «Конкурс на участие в съемках телесериала «Сестра брата».

Ратников и Славик обменялись взглядами.

– По-моему, чистейшей воды лажа, – заметил лейтенант.

– Подойдем поближе.

– Там дежурят Федор и Анна.

– Может, запустим туда Анну?

– Мы уже подумали об этом, но охранник на входе, колоритный такой мужичок в черном, спросил возраст и Анечку не пустил. Да и выглядит она не на восемнадцать.

– Выход из бокса тут же?

– Нет, с другой стороны, сразу на лестницу и на улицу. Там дежурит Вадик.

– Ничего подозрительного не заметили?

– Пока все тихо. Сколько зашло народу, столько же и вышло.

Терентий оглядел шумную толпу девиц и наткнулся на взгляд изумительно красивой шатенки с большими, лучистыми, серыми глазами. Она была в белом шелковом платье чуть выше колен, с размытыми акварельно-цветочными композициями, вызывающими ощущение полета. Платье обтекало тело и подчеркивало достоинства фигуры. На ногах девушки красовались белые босоножки, в руках она держала серебристую сумочку. Лицо у нее было овальное, пунцовые губы исключительно четкого рисунка – сердечком – улыбались. Прямой носик, брови крыльями, широкий лоб и длинные, до талии, волосы. В общем-то, все как у всех. И в то же время облик незнакомки так конкретно выражал вкус Терентия и его понимание слова «красота», что у него оборвалось дыхание и в ушах поплыл звон как от удара по затылку.

– Ты чего, командир? – покосился на него Славик, заметив изменившееся лицо Ратникова.

– Там, у двери, видишь? Принцесса…

– Красивая девочка, согласен. Стройненькая и не без прелестей. Но тут и красивше были.

Незнакомка с серыми глазами заметила красноречивый взгляд Терентия, вопросительно изогнула брови, но тут ее позвали, и она зашла в помещение, где проводился кастинг.

Ратников опомнился.

– Пошли!

– Куда?

– Посмотрим, как она выйдет.

– Зачем? Там же Вадик на стреме, сообщит, если что обнаружит.

– Пошли, я сказал.

Славик посмотрел на потрясенное лицо капитана, понял его состояние и безропотно зашагал следом.

Они вышли из павильона, обогнули здание и остановились на аллее в тени тополей, поглядывая на простенькую белую дверь с крылечком, на которой висела табличка: «Посторонним вход воспрещен». У крылечка скучал милиционер в летнем мундире, поигрывая резиновой дубинкой. Охрана здесь была выставлена не зря, ушлые молодые люди запросто могли просочиться в павильон через служебные входы, будь они не закрыты на замок, чтобы не платить за входной билет.

Чуть поодаль, у шеренги машин маялся Вадик – лейтенант Вадим Шагурин, худой и вихрастый, в застиранных джинсах, похожий на бедного студента.

Мимо проехал милицейский «Форд» с двумя стражами порядка. Вообще на территории ВВЦ в связи с пропажами девушек был введен особый режим несения службы органами внутренних дел, и число мобильных патрулей, контролирующих территорию, увеличилось вчетверо. Но Ратников сомневался, что это даст положительный результат. Таинственные похитители девиц – если только они существовали в действительности и если исчезновения не имели других причин – действовали до сих пор исключительно грамотно.

– Бдят, – кивнул Славик на машину коллег. – Ребятам не позавидуешь. Случись что – навешают всех собак и накажут. Ты слышал о вчерашнем «мокром» деле?

Ратников кивнул.

В подмосковной Балашихе были жестоко убиты парень и девушка. Парню исполнилось всего девятнадцать лет, он был внуком председателя совета директоров нефтяной компании «Астойл». Его двадцатилетняя подруга была дочерью декана исторического факультета МГУ. За что их убили, было не совсем понятно. Подозревали, что из-за машины: парень ездил на подаренном дедом японском внедорожнике «Акура», – и машина эта исчезла.

– Какой-то жуткий всплеск преступлений с летальным исходом, – продолжал Славик. – Причем режут и стреляют уже не бандиты бандитов, а нормальных людей, честных коммерсантов, артистов и даже издателей. А мы все обсуждаем – отменять мораторий на смертную казнь или нет. Конечно, отменять! Убийцы должны знать, что ответ будет адекватен – секир башка!

Ратников промолчал. Он имел примерно такое же мнение, но думал в этот момент о другом.

Дверь открылась, пропустила двух девушек. Одна казалась довольной и веселой, другая имела убитый горем вид.