Чтение онлайн

– Весь не потребуется, – сказал Пашин. – И чем меньше людей будет знать об истинном положении вещей, тем лучше. Но мы, конечно, воспользуемся твоим предложением. У меня есть план, послушайте и выскажите свое мнение.

План был такой.

Позвонить Калошину и предложить обменять его магические вещи на Владиславу. В случае, если он согласится, совершить обмен и продолжить работу по храму, чтобы не дать свершиться преступлению – не допустить жертвоприношения. Если же Всеволод Марьевич откажется – попытаться захватить его, выяснить координаты храма, вызволить из неволи Владиславу и остальных девушек, а затем взорвать храм и портал Морока – каменную плиту с его изображением.

– Ко всем чертям! – закончил Пашин с прорвавшейся в голосе ненавистью.

– Годится, – одобрил план Ратников. – Вот только Калошину я бы не звонил и обмен не предлагал. Он сейчас уверен, что вы погибли, поэтому ослабит бдительность и не станет посылать за вами своих филеров. А мои ребята последят за ним, послушают телефонные и прочие переговоры. Авось да проговорится Черный Вей!

Пашин и Громов обменялись взглядами. Мнение капитана совпадало с мнением Георгия, что говорило о правильности предложенного варианта.

– Вообще-то выбор у нас невелик, – покачал головой Антон. – Но действовать надо быстро. Если бы знать, что храм остался на Ильмени…

– Мне кажется, все слухи о переносе храма – полная ерунда, – заметил Ратников. – Деза. Стены ведь не перенесешь? Он должен стоять там, где стоял. Готов возглавить экспедицию на Ильмень-озеро. Возьмем вертолет, десант-группу и через два часа высадимся в нужном месте.

Пашин слабо улыбнулся.

– Не лезь поперек батьки в пекло, капитан. Надо хорошенько подготовиться, прежде чем брать вертолет. Кстати, было бы неплохо в самом деле подскочить туда по воздуху, на бреющем, чтобы не добираться сутки.

– Хха услышат и поймут, что появились нежелательные гости, – сказал Антон.

– Их можно обхитрить, – махнул рукой Ратников. – Я договорюсь с авиаторами, и они в момент нашего десантирования затеют над озером тренировочные полеты на «вертушках».

– Кажется, наш капитан умеет не только погоны носить, – хмыкнул Антон.

– Голова! – поддакнул Илья.

Ратников засмеялся, погрозил обоим пальцем.

– Ох и нравится мне ваша манера разговора.

– Не обижайся, мы так шутим.

– Я уже понял, все нормально. Итак, когда начнем?

Ответить Илья не успел. Зазвонил мобильный телефон Терентия. Он включил его, поднял брови:

– Что случилось, Надежда Петровна? – Прикрыл ладонью микрофон, шепнул: – Это мама Иры… Да, да… нет, не знаю… не возвращалась? Хорошо, я попытаюсь найти ее и перезвоню. – Он выключил телефон. – Беспокоится, где ее дочь.

– А где ее дочь? – полюбопытствовал Громов.

Ратников смущенно дернул себя за мочку уха.

– Да, в общем, тут такое дело… она у меня ночевала… Хотя могу признаться…

– Не надо ни в чем признаваться, – улыбнулся Антон. – И стесняться. Мы все понимаем. Ты когда говоришь о ней, у тебя лицо меняется.

– Да?… – пробормотал Ратников. – Надо же… не замечал. Надо будет последить за собой.

– Давно ты ей звонил? – вдруг спросил Илья, сузив глаза.

– До обеда, часов в одиннадцать, а что?

– Звони!

– Зачем?

– Если мама начинает беспокоиться о дочери – это знак.

Ратников изменился в лице, набрал номер своей квартиры, подождал с трубкой возле уха.

– Не отвечает… Наверное, только вышла, поехала домой…

– Но ведь она должна была позвонить родителям, чтобы те не беспокоились. Почему не позво-нила?

От щек Ратникова отлила кровь.

– Неужели ты предполагаешь…

– Ты стал одним из нас, то есть врагом эмиссаров Морока. Они вполне способны применить превентивные меры воздействия. Иди ищи Ирину, потом созвонимся.

Ратников молча надел туфли и выскочил из квартиры, не сказав больше ни слова.

Но Иру он так и не нашел. Она ушла из его квартиры, заперев за собой дверь, но до родительского дома не добралась и ни матери, ни отцу, ни подругам не позвонила.

К вечеру стало окончательно ясно, что ее скорее всего перехватили ловцы девушек из команды Хриса.

Семнадцатая комбинация володаря, сложенная крестом, как советовал Георгий, оказалась самой удачной. Рунные дощечки вдруг зазвучали – очень тихо, на грани слышимости, мелодично, тонко, шелестяще, словно ветерок тронул листья деревьев и чаши лесных цветов, но этот звук дошел до сердца и слуха Ильи и заставил его замереть и прислушаться к пространству сакрального трансцендентного смысла, разбуженному рунами деда Евстигнея.

По кабинету прошла струя прохладного воздуха, насыщенного озоном, завилась спиралью над столом с крестом володаря, взвихрила волосы Илье и сдвинула дощечки.

Голос рун истончился до писка, пропал. Разлившаяся по комнате прозрачная световая вуаль втянулась в трикветру – центральную руну с изображением трилистника, пронизанного окружностью. Володарь перестал быть единой композицией рун, как бы погас. Илья ощутил вдруг такую тоску, что едва не заплакал, с трудом заставил себя успокоиться, унял сердце, сгорбился над столом, закрыв глаза. Через минуту открыл, оглядел сдвинутый строй дощечек, прошептал:

– Ну, где же ты, Белобог? Выходи…

Володарь молчал.

– Чего тебе не хватает? Какой малости? Какая руна должна располагаться в центре? Может быть, коловрат?

Илья поменял местами трикветру и тетраскеле – свастику.

Ничего не изменилось.

– Или, может быть, так?

Он поменял свастику на «крест опоры», состоящий из четырех тау-крестов. Покачал головой.

– Нет, не то…

В центре должна быть руна покоя, база всего мира, пришла вдруг трезвая мысль. Что может быть опорой мира? Либо Древо, либо Гора. Попробуем?