Чтение онлайн

Но когда раздался голос, Ллойд выпрямился на своей койке, глаза его, казавшиеся особенно огромными на обострившемся от голода лице, широко распахнулись. Голос звучал Бог весть как далеко, он доносился откуда-то из административного крыла, затем с лестничного пролета, затем в коридоре, соединяющем комнаты для свиданий с центральным блоком камер, где и находился Ллойд. И наконец достиг его ушей:

— Ку-у-у-у-ку-у-у-у! Есть кто-нибудь?

И странно, но первой мыслью Ллойда было: «Не отвечай. Может быть, он уйдет».

— Есть кто живой? Считаю: раз, два… Ладно, я здесь сам по себе и собираюсь отряхнуть пыль Финикса со своих ног…

Наконец паралич прошел Ллойд катапультировался с койки, схватил ножку от кровати в руки и стал колотить ею по решетке.

— Нет! — крикнул он — Нет! Не уходи! Пожалуйста, не уходи!

Голос, теперь уже ближе, теперь доносящийся с лестничного пролета между административным крылом и этим этажом:

— Мы съедим тебя, мы так тебя любим… и о, кто-то так… голоден. — Затем последовал ленивый смешок.

Ллойд, выронив ножку, схватился обеими руками за решетку. Теперь он уже слышал шаги, доносящиеся из коридора, ведущего к его блоку. У Ллойда чуть не хлынули слезы облегчения… после всего пережитого он был спасен… но в сердце его не было радости, только страх, все возрастающий ужас, заставивший Ллойда пожалеть, что он не промолчал. Промолчал? Боже мой! Что могло быть хуже голодной смерти?

Голод заставил его вспомнить о Траске. Тело Траска лежало на спине в пыльных, пепельных сумерках, одна нога его была просунута в камеру Ллойда, в области икроножной мышцы была заметна довольно значительная недостача. В мясистой части икры. Там же виднелись следы зубов. Ллойд знал, чьи зубы оставили эти следы, но сами воспоминания о завтраке, состоящем из филе Траска, были весьма смутными. Но все равно непреодолимое чувство отвращения, вины и ужаса захлестнуло его. Ллойд метнулся к решетке и толкнул ногу Траска обратно в его камеру. Затем, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что обладатель голоса еще не появился, он потянулся через решетку, вжимаясь в нее всем телом, и потянул штанину Траска вниз, скрывая содеянное.

Конечно, спешить было некуда, потому что решетчатые двери, отделяющие камеры от административного крыла, были закрыты, а так как электричество не работало, то и кнопка автоматического открытия дверей не действовала. Его спаситель должен был вернуться назад и найти ключ. Он должен был…

Ллойд замычал, когда электрический мотор, заставляющий двери открываться, с визгом ожил. Тишина тюремных камер магически подчеркивала знакомый звук открывающихся дверей. Затем раздались спокойные, уверенные шаги по коридору между камерами.

Приведя Траска в порядок, Ллойд снова вернулся к Двери своей камеры; но теперь, сам не желая того, он отступил на два шага назад. Он посмотрел на пол коридора, и первое, что он увидел, была пара пыльных ковбойских ботинок с загнутыми носами и скошенными каблуками, и Ллойд сразу подумал, что и у Лентяя были точно такие же. Ботинки остановились перед его камерой.

Взгляд Ллойда медленно поднимался, охватывая вытертые джинсы, спускающиеся на ботинки, кожаный ремень с медной пряжкой (различные астрологические знаки внутри двух концентрических кругов), джинсовая куртка с рисунком на каждом нагрудном кармане — желтое улыбающееся лицо на одном и свинья в фуражке полицейского на другом, а под ней надпись: «КАК ТВОЯ СВИНИНКА?». Когда взгляд Ллойда добрался до темного румяного лица Ренделла Флегга, тот вскрикнул: «Ху!» Единственный звук, эхом отозвавшийся в вымерших тюремных камерах и вернувшийся обратно. Ллойд отпрыгнул, споткнулся о собственную ногу, упал и расплакался.

— Все хорошо, — успокоил его Флегг. — Эй, приятель, все в порядке. Все просто отлично.

Ллойд всхлипнул:

— Можешь выпустить меня отсюда? Пожалуйста, выпусти меня. Я не хочу повторить участь моего кролика, я не хочу закончить, как он, это просто нечестно, если бы не Лентяй, я по-прежнему осмеливался бы только на мелкие проступки, пожалуйста, выпустите меня отсюда, мистер, я сделаю все, что захотите.

— Ах ты бедняга. Выглядишь, как реклама летнего отпуска, проведенного в Дахау.

Несмотря на сочувствие, звучащее в голосе Флегга, Ллойд не мог заставить себя поднять глаза выше колен этого посетителя. Если он снова взглянет ему в лицо, то это убьет его. Это было лицо дьявола.

— Пожалуйста, — пробормотал Ллойд. — Выпустите меня, пожалуйста. Я умираю от голода.

— И сколько же времени ты торчишь здесь, приятель?

— Не знаю, — ответил Ллойд, вытирая глаза тощими пальцами. — Очень долго.

— И как тебе удалось выжить?

— Я знал, что меня ожидает, — объяснил Ллойд ногам, обтянутым голубыми джинсами — Я припрятывал пищу, которую нам приносили. Вот так.

— А не случалось ли тебе лакомиться вон тем приятелем из соседней камеры?

— Что? — прохрипел Ллойд. — Что? Нет! Ради Бога! Что вы обо мне думаете?! Мистер, мистер, пожалуйста…

— Его левая нога кажется немного худее, чем правая. Это единственная причина, вызвавшая мое любопытство, дружок.

— Я ничего об этом не знаю, — прошептал Ллойд. Он дрожал как осиновый лист.

— А как насчет мистера Крысы? Каков он на вкус?

Ллойд закрыл лицо руками и ничего не ответил.

— Как тебя зовут?

Ллойд попытался ответить, но из его груди вырвался лишь глухой стон.

— Итак, твое имя, солдат?

— Ллойд Хенрейд. — Он попытался подумать, что же сказать еще, но его разум представлял теперь первозданный хаос. Он испугался, когда адвокат сказал, что его могут посадить на электрический стул, но и тогда он не был напуган вот так. За всю свою жизнь он не боялся вот так. — Это все Лентяй придумал! — наконец воскликнул он. — Это Лентяй должен находиться здесь, а не я!

— Посмотри на меня, Ллойд.

— Нет, — прошептал Ллойд. Глаза его бешено вращались.

— А почему нет?

— Потому что…

— Продолжай.

— Потому что, я думаю, вас не существует на самом деле, — прошептал Ллойд. — А если вы реальны… мистер, если вы существуете на самом деле, значит, вы — дьявол.

— Посмотри на меня, Ллойд.

Ллойд беспомощно поднял глаза на это темное, румяное, усмехающееся лицо, взирающее на него сквозь решетку. Правая рука этого человека держала что-то рядом с правым глазом. От одного взгляда на этот предмет Ллойда бросило сначала в холод, потом в жар. Предмет напоминал черный камень, настолько темный, что казался куском смолы. В центре камня была красная прожилка, и Ллойду это показалось ужасным глазом, окровавленным, полуоткрытым, всматривающимся в него. Затем Флегг слегка повернул камень в своих пальцах, и красная прожилка в темном камне приобрела очертания… ключа. Флегг поворачивал камень. И прожилка превращалась то в глаз, то в ключ.