Чтение онлайн

Ник продолжил поиски и на полке отыскал жестянку со смазкой «Три в одном». Он уселся на щербатый пол, теперь уже не обращая внимания на жару, и тщательно смазал цепь и оба цепных колеса. Закончив, он закрыл крышку и положил жестянку в карман брюк.

Ник прикрепил насос к раме велосипеда при помощи веревки, открыл дверь гаража и вывел велосипед на улицу. Никогда еще свежий воздух не казался ему таким пьяняще сладким. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, подвел велосипед к дороге, оседлал его и медленно поехал по Мейн-стрит к центру. Велосипед ехал отлично. Это будет классным билетом для Тома… при условии, что он действительно умеет ездить на этом.

Ник припарковался рядом со своим велосипедом и зашел в хозяйственный магазин. В ворохе спорттоваров он отыскал проволочный велосипедный багажник и уже собирался выйти из магазина, когда на глаза ему попался клаксон с хромированным звонком и большой резиновой грушей красного цвета. Улыбаясь, Ник захватил с собой и клаксон, предварительно заглянув в хозяйственную секцию, взял там отвертку и подходящий гаечный ключ. Вышел на улицу. Том растянулся в тени памятника героям второй мировой войны на городской площади, забывшись счастливым сном.

Ник прикрепил багажную корзину к рулю велосипеда и рядом прикрутил клаксон. Затем снова скрылся в хозяйственном магазине и вышел оттуда с вместительной хозяйственной корзинкой.

В продовольственном магазине он наполнил ее мясными консервами, фруктами и овощами. Он как раз рассматривал банку с консервированным перцем, когда заметил порхающую тень на прилавке. Если бы он мог слышать, то сразу бы понял, что Том уже обнаружил велосипед. Хриплый, пронзительный звук клаксона хау-у-уу-о-о-о-гах! парил над улицей, усиленный раскатистым смехом Тома Каллена.

Ник вышел из дверей супермаркета и увидел Тома, величественно едущего по Мейн-стрит, его светлые волосы и белая рубашка развевались на ветру, он что есть мочи нажимал на грушу клаксона. Рядом со станцией Арко, где кончалась деловая часть городка, он развернулся и поехал обратно. На лице его сияла триумфальная улыбка. В багажнике велосипеда виднелась коробка с игрушечной автозаправкой и гаражом. Карманы его брюк и рубашки раздулись от засунутых туда моделей машин. Солнце ярко сияло, отбрасывая блики от спиц колес. Немного завидуя, Ник пожалел, что не может слышать звука клаксона, чтобы проверить, доставило бы это ему такую же радость, как и Тому.

Том помахал ему рукой и поехал дальше по улице. В противоположном конце делового квартала он снова развернулся и поехал обратно, все так же давя на клаксон. Ник вытянул руку, имитируя жест полицейского, приказывающего остановиться. Том резко затормозил перед самым носом Ника. Крупные капли пота выступили на его лице. Том шумно, прерывисто дышал. Ник показал в сторону выезда из города и прощально помахал рукой.

— Я могу взять с собой свой гараж и машинки?

Ник кивнул и накинул ремень хозяйственной сумки на шею Тома.

— Мы едем прямо сейчас?

Ник снова кивнул.

— В Канзас-Сити?

Ник покачал головой.

— Едем куда захотим?

Ник кивнул. Да. Куда захотят, подумал он, но «куда захотят» будет, скорее всего, где-то в Небраске.

— Ух ты! — радостно выкрикнул Том. — О'кей! Да! Ха!

Они направились по шоссе № 283, ведущему на север, но проехали всего часа два с половиной, как вдруг засверкали молнии и стало темнеть. С запада ни них быстро надвигалась гроза, неся с собой стену проливного дождя. Ник не слышал раскатов грома, но он видел вспышки молнии, прорезавших облака. Они были настолько яркими, что потом в глазах рябило от ослепительно-красных кругов. Когда они подъехали к окраине Ростона, где Ник хотел повернуть на шоссе № 64, пелена дождя, окутывавшая облака, исчезла, и небо окрасилось в неподвижный, зловещий желтоватый цвет. Ветерок, овевавший их лица, тоже внезапно умер. Не понимая почему, совсем неожиданно Ник ощутил непонятную нервозность и мышечную скованность. Никто никогда не говорил ему, что одним из рудиментарных инстинктов, которые человек унаследовал от животного мира, является реакция на внезапные изменения атмосферного давления.

Затем Том с бешеной силой потянул его за рукав. Ник оглянулся. Он удивился, увидев, что краски жизни покинули лицо Тома, а глаза превратились в огромные вращающиеся блюдца.

— Торнадо! — завопил Том. — Приближается Торнадо!

Ник оглянулся в поисках воронки из песка и ветра, но ничего подобного не увидел. Он снова повернулся к Тому, пытаясь придумать способ успокоить его. Но Тома рядом не оказалось. Он ехал на велосипеде по полю справа от дороги, прокладывая кривую дорожку в высокой траве.

«Чертов дурак, — со злостью подумал Ник. — Ты же переломаешь оси!»

Том направлялся к сараю, рядом с которым в конце грунтовой дороги протяженностью около четверти мили примостилась силосная башня. Ник, все так же нервничая, съехал с шоссе, перенес велосипед через ограду для скота, а затем поехал по той же грунтовой дороге, к сараю. Велосипед Тома валялся на обочине. Том даже не потрудился опустить подставку. Ник отнес бы это на счет простой забывчивости, если бы не видел сам, как Том несколько раз пользовался этой подпоркой. Он напуган до безумия, сколько бы там разума ему ни было отпущено, подумал Ник.

Он и сам чувствовал себя неспокойно, но, когда Ник оглянулся через плечо, чтобы хоть немного прийти в себя, кровь застыла у него в жилах от увиденного. С запада надвигалась зловещая темень. Это была не туча; больше всего это было похоже на тотальное отсутствие света, а по форме напоминало воронку высотой в тысячу футов с первого взгляда. Вверху она была шире, чем в основании, которое даже не касалось земли. А из вершины, казалось, вылетали тучи, как будто это нечто обладало мистической властью отторжения.

Ник смотрел, а в это время вихрь коснулся земли в трех четвертях мили, и длинное голубое здание с крышей из оцинкованного железа — склад автозапчастей или, возможно, дровяной сарай — оглушительно взорвалось. Ник не мог слышать этого, но вибрирующая взрывная волна ударила его, заставив отступить назад. Здание, казалось, взорвалось внутрь, как будто воронка всосала из него весь воздух. А в следующий момент оцинкованная крыша раскололась на две части. Обломки закружились как безумные, взмывая вверх. Ник заворожено смотрел на происходящее.