Чтение онлайн

Ник Андрос».

Вырвав листок из блокнота, он оставил его на столе. Затем, засунув блокнот в карман, вышел на улицу.

Первое, что поразило его, это духота и запахи растительности. К полудню будет настоящая жара. Похоже, это был такой денек, когда люди стараются пораньше уладить свои дела, чтобы как можно спокойнее провести время дома, но Нику главная улица Шойо показалась словно вымершей в этот утренний час, как это бывает по воскресеньям, а не в будний день. Большинство парковок перед магазинами были пусты. Несколько машин и фермерских грузовичков проехали по дороге, но их было очень мало. Магазин скобяных изделий был открыт, но жалюзи коммерческого банка все еще были опущены, хотя уже перевалило за девять.

Ник повернул направо, к стоянке грузовиков, которая находилась в пяти кварталах отсюда. Он был уже на углу третьего квартала, когда увидел машину доктора Соумса, медленно приближающуюся к нему и виляющую из стороны в сторону, словно от усталости. Ник энергично замахал, не уверенный, что доктор Соумс остановится, но Соумс подъехал к тротуару, бездумно занимая четыре парковочных места. Он не вышел из машины, он остался сидеть за рулем. Его вид потряс Ника. Соумс постарел лет на двадцать со времени их последней встречи, когда Доктор оживленно болтал с шерифом. Частично это было из-за усталости, но усталость — это было еще не все. Даже Ник смог понять это. Как бы подтверждая его мысль, доктор достал влажный носовой платок из нагрудного кармана, словно старый фокусник, проделывающий старый трюк, который больше не занимает его, и несколько раз чихнул. После этого он откинул голову на спинку сиденья, полуоткрыв рот, и тяжело задышал. Кожа у него стала такой желтой и блестящей, что он показался Нику мертвецом.

Затем Соумс открыл глаза и сказал:

— Шериф Бейкер мертв. Если ты поэтому останавливал меня, то можешь забыть об этом. Он умер в два часа ночи. Теперь и Джейн больна тем же самым.

Глаза Ника расширились от ужаса. Шериф Бейкер мертв? Но вчера вечером заходила его жена и сказала, что ему лучше. И она… она была вполне здорова. Нет, это невозможно.

— Он мертв, — повторил Соумс, как будто Ник высказал свои мысли вслух. — И он не единственный. Я подписал двенадцать свидетельств о смерти за последние двенадцать часов. И я знаю, что к полудню умрет еще человек двадцать, если Господь не смилостивится. Но я сомневаюсь, чтобы это было деянием Господа. Я подозреваю, что Он держится от этого в стороне.

Ник достал из кармана блокнот и написал: «Что случилось с ними?»

— Не знаю, — ответил Соумс, медленно сминая листок и выбрасывая его. — Но, кажется, все в городе слегли с этим. Никогда в жизни я не боялся больше, чем теперь. У меня то же самое, что и у остальных, хотя сейчас я больше страдаю от усталости и истощения. Я ведь далеко не молод. Я не могу находиться на ногах столько долгих часов. — Усталое, испуганное раздражение прозвучало в его голосе, но, к счастью, Ник не мог услышать этого, — И чувство жалости к себе уже не поможет.

Ник, который не осознавал, что Соумс чувствовал жалость к себе, растерянно смотрел на него.

Опираясь на руку Ника, Соумс вышел из машины. Ладонь у него была слабая, стариковская, рука немного дрожала. Ник указал в направлении участка.

— Они никуда не денутся, — сказал Соумс, — а если к тому же подцепили эту болезнь, то уже занесены в мой список.

Они уселись на окрашенную в ярко-зеленый цвет скамейку. Соумс с удовольствием подставил лицо солнечному теплу.

— Бросает то в жар, то в холод, — заметил он. — С десяти часов вечера. Последнее время постоянно морозит. Слава Богу, что хоть поноса нет.

«Вам следует отправиться, домой и лечь в постель», — написал Ник.

— Конечно, следует. Так я и сделаю. Но сначала я хочу несколько минут отдохнуть… — Глаза его закрылись, и Ник подумал, что доктор заснул. Он подумал, не пойти ли ему в закусочную и не купить ли завтрак для Билли и Майка.

Затем доктор Соумс снова заговорил, так и не открыв глаза. Ник внимательно следил за его губами.

— Симптомы вполне обычны, — произнес Амброз Соумс и стал загибать пальцы, пока не использовал все десять, — Знобит. Поднимается температура. Головная боль. Общая слабость. Потеря аппетита. Болезненное мочеиспускание. Зев воспален, причем отек миндалин прогрессирует. Воспаляются лимфоузлы под мышками и в паху. Дыхание ослабевает, затрудняется. — Он взглянул на Ника. — Это общие симптомы простуды, гриппа, воспаления легких. Мы можем вылечить все эти заболевания, Ник. Если пациент не младенец и не глубокий старик и если он не ослаблен хроническим заболеванием, антибиотики выбивают из него болезнь. Но не эту. Она набрасывается на пациента и расправляется с ним быстро или же медленно, растягивая удовольствие. Но не это важно. Ничего не помогает. Это чудовище, это нечто отступает, возвращается, снова отступает; слабость нарастает; воспаление увеличивается; и в результате смерть.

Кто-то допустил оплошность. И они пытаются скрыть это.

Ник с сомнением посмотрел на него, пытаясь понять, правильно ли он разобрал слова, произнесенные доктором, или Соумс просто бредит.

— Это звучит как параноический бред, не так ли? — спросил Соумс, мрачно улыбаясь и глядя на Ника. — Знаешь, обычно я боялся паранойи младшего поколения. Вечно боятся, что кто-то прослушивает их телефон… следит за ними… преследует… вносит их в компьютер… и только теперь я понял, что они были правы, а я ошибался. Жизнь — прекрасная вещь, Ник, но я выяснил, что старость слишком сурово судит с высоты своих лет.

«Что вы имеете в виду?» — написал Ник.

— В Шойо не работает ни один телефон, — сказал Соумс. Ник не знал, ответ ли это на его вопрос (Соумс, кажется, только взглянул на последнюю запись Ника) или доктор перешел к новой теме, — он подумал, что, возможно, жар заставляет прыгать сознание Соумса.

Доктор взглянул на растерянное лицо Ника и подумал, что, возможно, глухонемой не поверил ему.

— Это правда, — сказал он. — Если попытаться набрать номер любого телефона, не входящего в городскую сеть, то услышишь только автоответчик. Но и это не все. Оба въезда и выезда из Шойо перекрыты, там висят таблички «РЕМОНТ ДОРОГИ». Но никакого ремонта нет. Только перекрытия. Я ездил туда. Мне кажется, что перекрытия можно убрать, но движение по основной трассе сегодня утром что-то не очень оживленное. И в основном там проезжают военные машины. Грузовики и джипы.

«А остальные дороги?» — написал Ник.

— Шоссе № 63 на восточной окраине города перерыто грейдером, — сказал Соумс, — а на западной окраине, кажется, произошла ужасная автокатастрофа. Две машины полностью блокируют дорогу. Там есть два масляных пятна, но никакой полиции, никаких пострадавших.

Он замолчал, достал платок и высморкался.

— Люди, работающие на бульдозере, двигаются очень медленно, как сказал мне Джо Рэкмен, который живет неподалеку от того места. Часа два назад я был у Рэкменов, осматривал их парнишку, который очень болен. Как сказал Джо, ему кажется, что это вовсе не бульдозеристы, а солдаты, хотя они и одеты в форму дорожных рабочих и машина у них гражданская.